17/09/16
План «Нерон»: как Гитлер хотел покончить с немцами

19 марта 1945 года Гитлер издал приказ, названный «План Нерон». Он подразумевал уничтожение на территории Рейха стратегических объектов, продовольственных складов, культурных ценностей. Дальнейшее существование немецкой нации ставилось под вопрос.

Смертный приговор нации

15 марта 1945 года имперский министр Штеер вручил Гитлеру доклад «Экономическое положение в марте – апреле 1945 года и его последствия», в котором он лаконично описывал, какие действия необходимо предпринять для обеспечения, «пусть и в примитивной форме», жизненной базы для народа. 19 марта «ответом» на записку Штеера стал приказ фюрера под кодовым названием «Нерон», который впоследствии войдет в историю как самый непопулярный план Гитлера у его соотечественников. «Нерон» подписывал народу смертный приговор: «Все военные сооружения, сооружения транспорта, связи, промышленности и снабжения, продовольственные склады, а также вещественные ценности на территории рейха надлежит разрушить». Неудавшийся план, который Гитлер в начале войны собирался осуществить в Москве и Ленинграде (так называемую тактику «выжженной земли»), он решил применить к Германии. Его биографы говорят, что на тот момент он сам уже решил свою судьбу и не видел более смыслы поддерживать германский народ: «Если война будет проиграна, нация также погибнет. Это ее неизбежный удел. Нет необходимости заниматься основой, которая потребуется народу, чтобы продолжать самое примитивное существование». Эти слова фюрера были записаны со слов Штеера во время процесса над фашистами.

По стопам Нерона

Название плана было подобрано далеко не случайно. В нем Гитлер уподобил себя знаменитому римскому тирану-театралу Нерону, который в 64 году приказал поджечь Рим. Кстати, не из-за стратегических побуждений, а чтобы дебютировать в качестве трагического актера. Светоний в своих сочинениях рассказывал, что Нерон, наблюдавший за пожарищем в столице, был одет в театральный костюм, играл на лире и декламировал поэму о падении Трои своего собственного сочинения. То, что у Гитлера была особая страсть к звучным названиям, не является секретом, но почему он взял за основу именно образ Нерона? Вопросы вызывают и поджоги в Германии, в которых обвиняют советских солдат. Как известно, основная версия о пожаре Рима в 64 году гласит, что поджог был совершен по приказу императора, который собирался перестроить вечный город по своему представлению «художника». В поджогах обвинили христиан. Параллель напрашивается сама собой. Но оставим позади личностные параллели и вспомним знаменитый труд Эриха Фромма: «Адольф Гитлер: клинический случай некрофилии», где социолог приводит пример личностей с особыми чертами характера и психологическими проблемами, которые порождают тиранов. Согласно этой работе, черты Гитлера и Нерона идентичны почти до деталей.

Уничтожение народа

На Нюрнбергском процессе Альберт Шпеер отметил, что если бы все прочие приказы Гитлера и Бормана исполнялись, миллионы немцев, остававшихся к тому времени в живых, наверняка погибли бы. Действительно, все последние приказы Гитлера и его приближенных были направлены на уничтожение нации. Дополнением к плану «Нерон» стал декрет Мартина Бормана от 23 марта, который предписывал всему населению с Запада и Востока Германии, включая иностранных рабочих и военнопленных, сосредоточиться в центре рейха. На первый взгляд, в условиях «Нерона» декрет кажется вполне логичным – уничтожить все продовольствие на пограничных и фронтовых областях, а собственное население обеспечить на отдельно взятой территории, сосредоточив там все запасы. Тем не менее, «передвижников» не обеспечили ни продуктами питания, ни предметами необходимости. Само переселение было устроено так, что не позволяло взять что-либо с собой. «Результатом всего этого мог стать страшный голод, последствия которого трудно представить», - сообщал об этом Шпеер.

Партия Шпеера

Исполнение плана «Нерона» и тактики «выжженной земли» было поручено рейхминистру вооружений и военного производство Альберту Шпееру, личному архитектору Гитлера, который по планам 1941 года должен был создать новый вид Германии. К концу войны он разочаровался в политики фюрера и вел, по сути, свою собственную политику, направленную на спасение городов и жителей Германии настолько, насколько это возможно. Он показал это своим уже упомянутым «экономическим положением», в котором предлагал конкретные способы поставить жизнь народа на невысокий, но достаточный для жизни уровень.
Неудивительно, что приказ фюрера организовать уничтожение Германии бесповоротно отвадил Шпеера от Гитлера. В своем ответном письме он написал фюреру: «Я художник, и потому поставленная передо мной задача оказалась мне совершенно чужда и тяжела. Я сделал для Германии много. Однако вечером вы обратились ко мне со словами, из которых, если я вас правильно понял, ясно и однозначно следовало: если война проиграна, пусть погибнет и народ! Эта судьба, сказали вы, неотвратима. Нечего считаться с теми основами, которые нужны народу для его самой примитивной дальнейшей жизни. Наоборот, мол, лучше самим разрушить их. Ведь народ показал себя более слабым, и поэтому будущее принадлежит исключительно более сильному народу Востока. Я больше не могу верить в успех нашего доброго дела, если одновременно мы в этот решающий момент планомерно разрушаем основу нашей народной жизни».
Альберт Шпеер был одним из немногих приближенных Гитлера, кто живым попал на Нюрнбергский процесс и добровольно признал вину. Сведения о «плане Нерона» были получены от него.

Подложный документ

План «Нерон» и доктрина «выжженной земли» дошла до общественности, благодаря Альберту Шпееру. О многих деталях последних директив рейхстага он рассказал в своих «Воспоминаниях» и работе «Третий Рейх изнутри. Воспоминания рейхсминистра военной промышленности», где он изобразил себя аполитичным интеллектуалом, который почти ничего не знал о преступлениях режима и только «исполнял свой долг». Подобная позиция Альберта, которая проявилась еще на Нюрнбергском процессе, стала одной из причин, породивших теорию, что план «Нерон» выдумка, изобретение Шпеера для собственного оправдания, его надежда на избежание смертной казни. Кстати, высшая степень наказания для Шпеера была заменена двадцатилетним заключением. Тем не менее, вопрос о подложности документа спорен, поскольку анализ источника, который на данный момент хранится в архиве Нюрнбергского процесса, фальсификации не выявил.

Этот прекрасный Париж

План «Нерона» был не первой попыткой Гитлера уничтожить то, что ему принадлежало, а главное, что он любил. Незадолго от освобождения Парижа от немецкой оккупации он приказал заминировать большинство стратегических и символичных объектов Парижа, в том числе и Эйфелеву башню.
Первое путешествие Адольфа Гитлера в Париж состоялся 23 июня 1940 года уже после оккупации: «Увидеть Париж было мечтой всей моей жизни. Не могу выразить, до чего же я счастлив, что эта мечта сегодня сбылась!». Лувр, Версаль и, наконец, Дом инвалидов, где захоронен Наполеон, которого так почитал Гитлер – все это должно было быть уничтожено по принципу «Так не доставайся же ты никому». «Город не должен достаться врагам, разве что в руинах», - заявил Гитлер 9 августа 1944 года.
Тем не менее, Парижу повезло. Дитрих фон Шольтц, который был главой Парижа с 7 августа 1944 года, отказался выполнить приказ Гитлера и капитулировал, за что вошел в историю как своеобразный «спаситель Парижа».

Охотники за сокровищами

План Нерона подразумевал и уничтожение всех культурных ценностей на территории Рейха, в том числе и многочисленные украденные коллекции искусств, вывезенные со всех оккупированных территорий. Данный указ логичным образом породил целое движение «охотников за сокровищами» (Monuments Men), которые, в отличие от мародеров, были представителями культурной интеллигенции – сотрудники музеев, искусствоведы, историки, архивисты. Группа была сформирована по инициативе Рузвельта и генерала американской армии Дэвида Эйзенхауера. Они не только занимались реставрацией и возвращением ценностей странам-владельцам, но и работали на военно-дипломатическом поприще, договариваясь с бомбардировщиками (по большей части союзными), о сохранности культурных объектов.