02/08/16
Почему не был казнен рейхскомиссар Украины Эрика Коха

Эрик Кох, рейхскомиссар Украины, известен как палач и военный преступник. Однако после серии терактов, направленных на его уничтожение, Кох выжил, а после суда в Польше так и не был казнен и умер в 90 лет.

Палач Украины

Рейхскомиссара Украины Эрика Коха до сих пор помнят: именно он считается автором скандальных высказываний о том, что немцы готовы стравливать народы друг с другом, только бы получить плодородные земли.

«Мне нужно, чтобы поляк при встрече с украинцем убивал украинца и, наоборот, чтобы украинец убивал поляка. Нам не нужны ни русские, ни украинцы, ни поляки. Нам нужны плодородные земли».

«Украинцы — это оскотинившиеся русские, которые за идею Украинской Державы готовы зарезать даже свою фрау. Они — идеальные бойцы против Красной Армии, но после подлежат тотальной санации как самые страшные варвары».

После того, как Германия, развязав войну, строила планы на создание Рейхскомиссариатов Украины и Остланд, Кох был избран прямым приказом Гитлера на пост «эрцгерцога» Украины, где и пробыл до конца войны.

Столицей новообразованного государства вместо Киева стал небольшой областной центр на Западной Украине – город Ровно, а границы его, согласно плану Розенберга, должны были простираться от Западной Украины (исключая Галицию) до Саратова и Волгограда на востоке.

Известный своим жестоким нравом, Кох среди немцев был назван «вторым Сталином» - и не зря, так как за время своего правления рейхканцлер свел в могилу около четырех миллионов человек. Советский историк А. Полторак писал, что «самым дефицитным продуктом в еврейском гетто Белостока стал... яд. Люди искали яд, чтобы разом покончить со всеми «благодеяниями» коховского режима».

Охота на Коха

Противодействовать Коху должен был знаменитый советский партизан-разведчик Николай Кузнецов, известный тем, что за свою недолгую жизнь (33 года) уничтожил одиннадцать генералов оккупационной администрации Германии. Главным заданием в его жизни стал приказ о ликвидации Эрика Коха.

Способный ученик и отличный боец, Кузнецов в совершенстве знал немецкий и даже владел шестью его диалектами, а также самостоятельно выучил эсперанто, польский, коми и украинский. В 1942 году его под вымышленным именем отправили в спецотряд «Победители», который базировался неподалеку от столицы Рейхскомиссариата.

Под документами сотрудника гестапо Кузнецов общался с офицерами вермахта и передавал сведения партизанам. Устроив засаду на нацистского майора, Кузнецов добыл секретную карту с обозначением бункера Гитлера «Вервольф». Таким образом он зарекомендовал себя и стал все больше цениться начальством.

Будучи уже обер-лейтенантом, Кузнецов пытался выполнить свое важнейшее задание – убийство Эрика Коха, рейхскомиссара. Однако первая попытка убийства Коха во время военного парада в честь дня рождения фюрера провалилась, так как рейхскомиссар не пришел на парад. Вторая попытка также была неудачной: Кузнецов запросил личную аудиенцию у Коха по случаю своей женитьбе на девушке-немке, но на ней присутствовало слишком много охраны.

Бегство гауляйтера

В 1944-1945 годах Кох находился в Восточной Пруссии, а затем бежал на ледоколе в Копенгаген, а оттуда хотел уплыть на подводной лодке в Южную Америку, однако это ему не удалось. Зато в послевоенное время Кох смог мирно жить в британской зоне оккупации, где еще недавно грозный рейхсканцлер стал заниматься сельским хозяйством и жил на пособие по безработице и от своего сада:

«Обосновавшись близ Гамбурга, Эрих Кох превратился в Рольфа Бергера». Выступив на собрании беженцев, Кох слишком очевидно проявил свое ораторское дарование, за что поплатился – его опознали и отвели к полицию.

В 1949 году британское правительство передало Коха советской оккупационной администрации, но произошло невероятное: СССР отказался судить бывшего гауляйтера и рейхскомиссара, и решило передать его Польше. После этого Коха судили, и он был приговорен к смертной казни. Однако приговор так и не был исполнен, а Коха перевели на пожизненное заключение в связи с его слабым здоровьем. В 1986 году Кох умер в тюрьме от старости. Ни СССР, ни Украинская ССР никогда не просили у Польши его выдачи и не ходатайствовали о его казни, несмотря на ужасные преступления рейхсканцлера. В чем же причина?

Кох – агент Сталина?

Историк Владимир Батшев в своей книге «Партизанщина: мифы и реалии» рассматривает историю о покушении Кузнецова на Коха как партийную легенду. Действительно ли советскому правительству нужно было физическое устранение Коха? Если оно было готово убить его руками террориста в 1943, то почему же не казнило после суда в 1959? Как военного преступника, повинного в смертях миллионов украинцев, русских, евреев и других людей могли оставить доживать до глубокой старости в тюрьме?

Когда Сталин отдал Коха польским коммунистам, было ясно: что-то пошло не так, как все ожидали. Конечно, все были совершенно уверены, что казнь Коха станет показательной и станет еще одной демонстрацией неуклонности правосудия, которое восторжествовало над нацистскими преступниками. Однако когда смертный приговор был заменен на пожизненное заключение, народ и вовсе недоумевал: как это возможно?

Правительство государства-сателлита Польши никак не могло работать с таким важным преступником без оглядки на СССР. Польша (после десяти лет отсрочек) вынесла Коху смертный приговор. После него последовали целых двадцать семь лет, во время которых исполнение приговора откладывалось под разными предлогами.

Видимо, именно Сталин приказал не казнить Коха – только он в то время мог спасти преступника такого ранга. В пользу такого суждения свидетельствует и тот факт, что Кох вообще не был осужден за преступления на Украине – в Польшу его передали за преступления, которые тот совершил «как гауляйтер Восточной Пруссии».

Зачем же Кох был спасен? Известно, что на суде он говорил о своих симпатиях по отношению к Советскому Союзу, а также признавался, что своими действиями противился плану Розенберга на Украине и даже этим помогал СССР.

Кох говорил, что о зверствах подчиненных ему нацистов узнал «позднее, после войны, на основании литературы», и он был лишь пешкой гитлеровского режима. Он даже осмелился предложить себя в качестве премьера ФРГ для «морального перевоспитания немецкого народа», подобно тому, как Риббентроп предлагал свои услуги в написании истории ошибок нацизма.

Смягчающее обстоятельство

Батшев следующим образом дает ответ на вопрос о том, зачем Коха выдали полякам, которые даже не требовали его выдачи: у него было «смягчающее вину обстоятельство». Видимо, если Кох, с молодости восхищавшийся методами большевиков, действительно работал советским агентом, он мог нарочно использовать свою власть на Украине для того, чтобы дискредитировать оккупационные власти. Жестокие действия Коха были вредными – они вбивали клин «между населением и оккупационными властями».

Тем временем как другие гауляйтеры открывали церкви и создавали на местах системы самоуправления, Кох не стремился добиваться симпатий украинского населения и расстреливал пленных, откровенно настраивая против себя все население.

Возможно, как предполагает Батшев, этим он и помог Сталину. Народ из-за жестокостей Коха мог консолидироваться и выступить против нацистского режима. Впрочем, как мы знаем, полномасштабного восстания так и не произошло. Так или иначе, советские власти после войны не стеснялись судить и расстреливать немецких полицейских и бургомистров, а Кох дожил до девяноста лет.

В советской же литературе процесс над Кохом показывается как торжество СССР над буржуазными попытками оправдать нацистов. В книге польских журналистов Славомира Орловского и Радослава Островича высмеивается линия защиты Коха и превозносится справедливое вынесение приговора, финальная версия которого звучала следующим образом: «Суд не нашел оснований для смягчения наказания [смертной казни] в соответствии со ст. 5 декрета от 311 августа 1944 г. (действия по приказу) в силу того, что подсудимый Эрих Кох занимал высокий пост в партии и гитлеровской администрации, действовал главным образом по собственной инициативе, проявлял большую активность в преступной деятельности, которая принесла неизмеримые несчастья и страдания оккупированному польскому народу». Они не знали, что Коху так и не суждено будет умереть от меча Фемиды.