28/03/16
Авель. Старец, предсказавший гибель Империи

К государственным тайнам принято относиться бережно. Их хранят в секретных подземных бункерах, депозитариях неприступных швейцарских банков, в герметичных подводных тоннелях.

В общем, подальше от праздных взглядов. Случайное открытие секретов способно доставить много хлопот. Вплоть до разрушения самого государства.

Гатчинский дворец Романовых сложно было отнести к хорошо защищенным, «режимным», сооружениям. Однако здесь, в одной из зал покоился довольно объёмный ларец, в котором на протяжении всего XIX столетия хранилось «будущее Русской державы», предсказанное неким старцем Авелем.

Ларец был заперт на ключ и опечатан. Вокруг него на четырех столбиках, на кольцах, был протянут толстый красный шелковый шнур, преграждавший к нему доступ. Конечно, вряд ли это было серьезным препятствием для любопытного человека. Однако все знали, что ларец содержит некий конверт с наложением личной печати императора Павла I и с его собственноручной надписью: «Вскрыть потомку нашему в столетний день моей кончины», и, как люди воспитанные смиренно дожидались даты.

Павел I был убит офицерами в собственной спальне в ночь на 24 марта 1801 года. Утром 24 марта 1901 года в Гатчину прибыл император Николай II. Прибыл воодушевленный, в хорошем настроении. Покидал же царь Гатчинский дворец в совсем другом расположении духа. Правда, о содержимом ларца Николай никому ничего не рассказал.

Людей, говорящих правду в глаза правителей, не любят ни в одном государстве. Их либо ликвидируют, либо надолго «консервируют» в тюрьмах, либо, если государь человек цивилизованный, просто лишают гражданства и отправляют говорить правду другим государям. Собственно, это понятно. Ну, а что делать с людьми, которые знают судьбы самих правителей? С людьми, которые владеют предсказаниями с указанием точного дня смерти, да ещё к тому же совсем не царском месте - туалете.

«Во дни великой Екатерины в Соловецком монастыре жил-был монах высокой жизни. Звали его Авель. Был он прозорлив, а нравом отличался простейшим, и потому что открывалось его духовному оку, то он и объявлял во всеуслышание, не заботясь о последствиях. Пришел час и стал он пророчествовать: пройдет, мол, такое-то время, и помрет Царица, — и смертью даже указал какою. Как ни далеки Соловки были от Питера, а дошло все-таки вскорости Авелево слово до Тайной канцелярии. Запрос к настоятелю, а настоятель, недолго думая, Авеля — в сани и в Питер; — а в Питере разговор короткий: взяли да и засадили пророка в крепость».

Вот так поступают в пророками в своём отечестве. За точные предсказания Авель был заключен в Шлиссельбургскую крепость «под крепчайший караул». Правда, суть пророчества, к сожалению, это не изменило.

После того, как предсказание Авеля, что называется, вступило в силу, – Екатерина Великая умерла именно в тот день и в том самом месте, - монах был амнистирован самим Павлом I.

Император пожелал встретиться со старцем и выслушать от него новые прогнозы. Авель в подробностях расписал смерть императора, а заодно и незавидное будущее династии Романовых. Павел I все это проглотил, приказал старцу дать предсказание в письменной форме; так появился запечатанный конверт в Гатчинском дворце.

Авель же был с миром отпущен в Невский монастырь, для нового пострижения в монахи.  Именно там, при втором пострижении, он и получил имя Авель.

Но не сиделось пророку в столичной обители. Уже спустя год после разговора с Павлом он появился в Москве, где за деньги давал предсказания местным аристократам и богатым купцам. Подзаработав, монах отправился в Валаамский монастырь. Но и там Авелю не жилось покойно: он снова взялся за перо и написал книги предсказаний, где и раскрыл скорую кончину императора. Привычкой писать в стол монах не обладал, поэтому о содержании «центурий» русского Нострадамуса быстро узнал весь монастырь.

Уже через некоторое время, по распоряжению императора, Авеля в кандалах привезли в Санкт-Петербург и закрыли в Петропавловской крепости - «за возмущение душевного спокойствия его величества».

Сразу же после смерти Павла I освободителем вещего монаха уже становится Александр I. Новый император предупредительно отсылает монаха подальше, в Соловецкий монастырь, без права покидать стены обители.

Там монах написал ещё одну книгу, в которой предсказал взятие Москвы Наполеоном в 1812 году и сожжение города. Предсказание дошло до царя, и тот приказал утихомирить воображение Авеля в Соловецкой тюрьме.

Но вот наступает 1812 год, русская армия сдает Москву французам, и Белокаменная, как и предсказывал монах, чуть ли не сгорает дотла. Впечатлённый Александр I приказывает: «Авеля из Соловецкого монастыря выпустить, дать ему паспорт во все российские города и монастыри, снабдить деньгами и одеждой».

Оказавшись на свободе, Авель решил более не нервировать царскую семью, а отправился в путешествие по Святым местам: побывал на Афоне, Иерусалиме, Константинополе. Затем он поселяется в Троице-Сергеевой Лавре. Какое-то время ведёт себя тихо, пока, уже после воцарения Николая I, его снова не прорывает. Новый император церемониться не любил, поэтому, «для смирения», отправил монаха в заточение в Суздальский Спасо-Ефимовский монастырь, где в 1841 году Авель и представился Господу.

В течение 60 лет это имя не досаждало Дому Романовых, пока одним прекрасным утром Николай II не распечатал конверт Павла I.

ЧТО ПРЕДСКАЗЫВАЛ АВЕЛЬ?