23/03/14
7 русских идей Николая Бердяева

23 марта 1948 года в парижском пригороде Кламар скончался Николай Александрович Бердяев — один из наиболее выдающихся философов XX века, новое осмысление трудов которого происходит именно в наши дни.

Всю долгую жизнь он занимался напряжённым поиском сущности и смысла российской истории, постижением национального характера, попытками сформулировать глобально-всечеловеческую миссию нашей страны — то есть тем, что носит таинственное название «русская идея», — и нашёл на этот непростой вопрос поистине парадоксальные ответы.

1
Основа России — религиозная энергия

Религиозная энергия русской души обладает способностью переключаться и направляться к целям, которые не являются уже религиозными, напр., к социальным целям.
(«Истоки и смысл русского коммунизма», 1937)

России нужна национальная идея. Об этом пишут в газетах, об этом говорят на кухнях и площадях. Она и только она способна отвлечь бунтарскую и анархическую по своим началам народную душу от принципиально непреодолимого несовершенства земного мира, слить русских людей в единую справедливо живущую общину, занятую грандиозным делом.

Открытие Бердяева в деле постижения России заключается в том, что наша национальная идея может носить исключительно религиозный характер. Собственно, построение коммунизма и было такой же русской мессианской идеей, как поиски Града Китежа или обретение Царства Божьего на земле.

Примечательно, что лучшим периодом в истории русской церкви Николай Александрович называл эпоху ордынского ига, как время наибольшей духовной независимости нашей религиозной мысли.

2
По-русски — отлично или никак

Русская душа, мятежная, ищущая, душа странническая, взыскующая Нового Града, никогда не удовлетворяющаяся ничем средним и относительным.
(«О “вечно бабьем” в русской душе», 1914)

Последнюю свою книгу философ закончил всего за две недели до смерти. В 1917 году в Петрограде он организовал «Вольную академию духовной культуры» — как бы мы сказали сейчас, гуманитарную дискуссионную площадку, действовавшую в самые нелёгкие послереволюционные годы. И в 1919-м, когда Бердяев угодил в тюрьму по делу так называемого «Тактического центра», подпольной организации, будто бы готовившей антибольшевистское восстание (как ни абсурдно включать в такую компанию религиозного мыслителя, отрицавшего насилие), — Николая Александровича допрашивал сам Дзержинский. Бывший, если угодно, концентрированным воплощением авторской концепции русского характера: поляк, ставший одним из организаторов «красного террора», и в то же время спасший тысячи детей-беспризорников от голодной смерти. (Вспомним, русскость, в концепции Бердяева, это не национальность, а, говоря современной терминологией, — глобальный культурный код.)

3

Взять лучшее у Запада и Востока

На пепелище старой христианской Европы, истощённой, потрясённой до самых оснований собственными варварскими хаотическими стихиями, пожелает занять господствующее положение иная, чужая нам раса, с иной верой, с чуждой нам цивилизацией. […] Воцарится китаизм и американизм, две силы, которые могут найти точки сближения между собой.
(«Судьба России», 1914-1917)

Это сказано почти за сто лет до появления современной концепции «Кимерики» — геополитической идеи глобального союза Пекина и Вашингтона, промышленного потенциала Китая и военно-финансовой мощи США как основ нового мирового порядка.

Однако Бердяев, родившийся 6 (18) марта 1874 года в Киеве, в культурном пространстве, неоднократно становившемся ареной кровопролитных столкновений противоборствующих цивилизаций, — осознавал: решение «всемирно-исторической проблемы Запада и Востока» последует не через подавление «неправильных» культур, а благодаря балансу между эгоистическим индивидуализмом европейца и азиатским растворением личного во всеобщем. В сущности, такой гармоничный синтез как раз и предлагает Россия.

4
Творчество — смысл жизни

Как образ и подобие Творца, человек сам есть творец и призван к творчеству, к творческому соучастию в деле Творца.
(«О назначении человека. Опыт парадоксальной этики», 1931)

Русский народ — не только народ-богоносец, но и народ-творец. Созидание, материальное и духовное, должно стать смыслом жизни человека и общества.

При этом, по мысли Николая Александровича, частная собственность (против которой выступали и его идеологические противники большевики) нужна лишь постольку, поскольку та может служить инструментом для творчества.

«Собственность не подлежит бесконечному нарастанию и расширению… Собственность требует аскезы и самоограничения и без этого превращается в зло», — пишет он.

Сам философ получает возможность жить в собственном доме только на склоне лет, в пригороде Парижа. И именно эти поздние годы относительного достатка становятся временем написания его главного труда — «Русской идеи», опубликованной за два года до смерти автора.

5
Интеллигенция — двигатель революции

Я знал, что в русском народе и в русской интеллигенции скрыты начала самоистребления. Но трудно было допустить, что действие этих начал так далеко зайдёт.
(«Судьба России», 1914-1917)

Взаимоотношения народа и, как бы мы сказали сейчас, «креативного класса», интеллектуальной элиты — тема постоянных мучительных раздумий Бердяева. Вместе с Сергеем Булгаковым, Петром Струве, Семёном Франком и другими выдающимися философами он входил в число авторов нашумевшей трилогии сборников статей «Проблемы идеализма» (1902) и «Из глубины» (1918), сами даты публикаций которых словно отмечают хронологические границы Серебряного века. Название второго и наиболее известного из этих альманахов, «Вехи» (1908), дало начало целому общественному движению предреволюционных лет — «веховству», отрицавшему радикализм и благие, однако наивные мечтания интеллигенции о насильственном построении справедливого мира.

Критическое отношение к «Вехам» объединило таких непримиримых оппонентов, как глава либеральной партии кадетов Павел Милюков и большевистский лидер Владимир Ленин. А вскоре после прихода последнего к власти, с «религиозным социалистом» стране становится явно не по пути, и 29 сентября 1922 года Бердяев отплывает из Петрограда на «философском пароходе», покидая отечество навсегда.

6

Всемирность как русская идея

Россия — самая не шовинистическая страна в мире. Национализм у нас всегда производит впечатление чего-то нерусского, наносного, какой-то неметчины.
(«Судьба России», 1914-1917)

В следующем абзаце, со своей страстью к парадоксам, Бердяев заявляет, что в то же время национализм весьма присущ русскому народу.

Но, думается, никакого противоречия здесь и нет. Говоря современными терминами, Бердяев привлекает внимание к разнице между негативной и позитивной национально-мобилизационной повесткой. Для русского человека величие России становится следствием развития и духовного обогащения всего человечества через реализацию русских мессианских откровений (вспомним, например, нашу великую литературу или наше освоение космоса). Наоборот, достижение блага собственного народа за счёт угнетения и порабощения других национальностей — и есть не что иное, как фашизм.

7

Величие России — в сочетании несовместимого

Два противоположных начала легли в основу формации русской души: природная, языческая дионисическая стихия и аскетически-монашеское православие.
(«Русская идея», 1946)

Бердяев был сборником взаимоисключающих параграфов. Первая публикация великого русского религиозного философа состоялась в журнале немецких марксистов «Neue Zeit» в 1899 году (анализировал проблемы социализма); и атеиста Маркса он высоко оценивал всю жизнь. Учился в киевском кадетском корпусе (готовили будущих военных; с партией кадетов не путать!) — однако поступил в университет, мечтая стать профессором философии. До революции резко отрицательно отзывался и о радикальном, и о либеральном движениях (фактически выступая защитником самодержавия) — и провёл 3 года (1900-1902) в вологодской ссылке за участие в антиправительственной демонстрации.

В сущности, индивидуалист и социалист Бердяев был живой иллюстрацией собственной философии, основанной на парадоксах и противоречиях, которыми преисполнен и так любимый им национальный характер. «Я сидел четыре раза в тюрьме: два раза в старом режиме и два раза в новом», — вспоминает наш герой с грустной улыбкой. Наверное, это и есть подлинные качества настоящей русской интеллигенции: сохранять человеческое достоинство и в застенках, и в лучших домах Парижа.

Иллюстрация: картина Александра Попова