Июль 1941 года стал переломным не только на фронте, но и в организации борьбы с теми, кто пытался уклониться от защиты Родины. Постановлением Государственного Комитета Обороны органы 3-го управления Наркомата обороны были преобразованы в Особые отделы НКВД. В их компетенцию вошла борьба со шпионажем, предательством и дезертирством в прифронтовой полосе. Самое главное — сотрудники этих отделов получили право расстреливать дезертиров на месте. Такая мера заставила беглецов проявлять чудеса изобретательности, скрываясь от правосудия.
Масштабы явления
По данным, которые приводит в своей книге «Война на весах Фемиды» Вячеслав Звягинцев, за годы Великой Отечественной войны из армии дезертировало около 1,5 миллиона человек. Исследователи Михаил Зефиров и Дмитрий Дегтев в издании «Все для фронта?» называют еще более внушительную цифру — 1,7 миллиона, не считая 2,5 миллиона уклонистов. Из числа дезертиров под суд попало около миллиона военнослужащих, а к расстрелу были приговорены 150 тысяч. Впрочем, как замечает Звягинцев, количество расстрелянных на месте вообще не поддается никаким подсчетам .
Именно право внесудебной расправы, которым наделили Особые отделы, заставляло дезертиров тщательно заметать следы и менять внешность до неузнаваемости.
Женская одежда
С.В. Биленко в книге «На охране тыла страны» описывает случаи, когда беглецы не брезговали женскими нарядами. В азиатских республиках они использовали паранджу, чтобы смешаться с толпой женщин. В сборнике «Военный комментатор» упоминается некий Грошев, который целых два года скрывался от призыва, переодевшись в женское платье .
В книге Н.И. Владимирцева «Теория и практика западноукраинского национализма в документах НКВД, МВД и МГБ СССР» описан случай задержания мужчины, который в парандже вместе с женщинами обрабатывал шерсть. Лишь случайность позволила оперативникам раскрыть его истинную личность.
Те, кому удавалось раздобыть фиктивные документы о непригодности к службе по болезни, обычно не скрывались. Но такая «броня» была доступна далеко не всем. Остальным приходилось прибегать к иным методам.
В материалах научно-практической конференции «Россия в войнах XX века» (Адлер, 2001) содержатся сведения о том, что бежавшие с передовой солдаты были весьма изобретательны: они прикидывались нищими, калеками и даже глухонемыми. Но первым шагом к побегу чаще всего было притворство ранеными. Об этом пишут С.В. Степашин и В.П. Ямпольский в сборнике «Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне» .
Конспирация
После побега дезертиры старались спрятаться в надежном убежище. Дмитрий Дегтев и Дмитрий Зубов в книге «Будни советского тыла. Жизнь и труд советских людей в годы Великой Отечественной войны» рассказывают, что сотрудники милиции и истребительных батальонов находили беглецов в помещениях с двойными перегородками, хозяйственных постройках, подполах и на чердаках .
Самый удивительный случай произошел с латышом Янисом Пинупсом. Дезертировав прямо с поля боя, он вернулся домой и спрятался в землянке, вырытой в собственном сарае. Там он провел почти полвека, так и не попавшись властям.
Многие скрывались в лесах. В издании «По обе стороны Карельского фронта 1941-1944» упоминаются трое дезертиров, обнаруженных в лесной избушке. Некоторые беглецы, по утверждению Владимира Черного, прятались в цыганских таборах, кочуя вместе с ними и перенимая их образ жизни.
Нередко дезертиры сбивались в банды и промышляли воровством и грабежами. Александр Север, автор книги «Лаврентий Берия», пишет, что такие шайки совершали налеты на колхозы и совхозы, убивали партийных активистов и даже вели агитацию, призывая уклоняться от службы в Красной Армии.
