Академик со снайперской винтовкой: как воевал самый старый солдат Великой Отечественной
В декабре 1942 года на Волховском фронте появился необычный боец. Седой старик в очках, с палкой, на которую он опирался больше для вида, чем по необходимости, уверенно обращался с винтовкой. Солдаты перешептывались: "Это же академик Морозов! Тот самый, что 30 лет в тюрьме просидел!"
Николаю Сергеевичу Морозову шел 89-й год. Он был самым старым солдатом не только Великой Отечественной, но и всей Второй мировой войны.
Народоволец в академическом кресле
Биография Морозова до войны — готовый сценарий для приключенческого романа. Родился в 1854 году в Ярославской губернии, сын помещика и крепостной крестьянки . Из гимназии исключили за неуспеваемость, но это не помешало ему стать одним из руководителей "Народной воли".
Он знакомился с Марксом в Лондоне, печатал прокламации в подпольной типографии, готовил покушения на Александра II. В 1882 году его приговорили к пожизненному заключению. 25 лет он провел в Алексеевском равелине Петропавловской крепости и в Шлиссельбургской крепости.
Там, в каменном мешке, Морозов не просто выжил. Он выучил 11 языков, написал десятки научных трудов по химии, физике, астрономии, математике, истории. Когда в 1905-м его освободили по амнистии, в научном мире уже знали: в Шлиссельбурге сидит гений.
После революции Морозов не вписался в большевистскую картину мира. Критиковал Ленина за национализацию промышленности и агрессивную политику. Его не тронули, но отправили в "почетную ссылку" — в родовое имение Борки, где он создал научный центр и продолжал работать.
К 1941 году академик Морозов был живым классиком, автором 50 книг, почетным членом Академии наук СССР. Ему было 87 лет. И он рвался на фронт.
Хитрость академика
С первых дней войны Морозов забрасывал военкоматы письмами. Ответ был стандартным: "товарищ Морозов, ваш возраст..." Академик не сдавался. Он прошел снайперские курсы Осоавиахима еще в 1939-м и показывал отличные результаты в стрельбе.
В 1942-м, когда немцы блокировали Ленинград, Морозов придумал ход. Он заявил в военкомате, что работает над новым телескопическим прицелом и ему необходимы полевые испытания. Если не дадут — поедет в Москву, к самому Сталину.
Сработало. Осенью 1942 года военное руководство сдалось. 88-летнего академика отправили на Волховский фронт. С условием: ровно на месяц.
Один месяц войны
В декабре 1942 года Морозов прибыл в батальон, державший оборону на волховском направлении. Солдаты смотрели на него с недоумением: дед в очках, без палки, правда, но все же...
Недоумение быстро сменилось уважением. Старик передвигался по позициям наравне со всеми, ночевал в землянках, укрывался от обстрелов в блиндажах. С винтовкой обращался уверенно, стрелял метко.
Несколько дней он изучал местность. Потом выбрал позицию и залег в засаду. Полдня в снегу — и меткий выстрел снял немецкого офицера.
Новость разлетелась по фронту. К знаменитому академику, сменившему кабинет на окоп, приезжали посмотреть из соседних подразделений. Морозов не смущался всеобщим вниманием. Он продолжал стрелять. Убил еще нескольких солдат вермахта.
Месяц пролетел быстро. Когда срок истек, Морозова, несмотря на протесты, отправили в тыл. Он еще несколько месяцев безуспешно требовал вернуть его на фронт.
Последние годы
В 1944 году академику Морозову вручили медаль "За оборону Ленинграда" и орден Ленина. Он вернулся в Борки, продолжал работать, писал воспоминания.
Летом 1946 года, в возрасте 92 лет, Николай Сергеевич Морозов умер. Похоронен в своем имении, которое превратил в научный центр.
В истории он остался дважды уникальным: как узник, превративший тюрьму в университет, и как старейший солдат Великой Отечественной. Дед, который в 88 лет лег в снег с винтовкой, чтобы стрелять во врага. Потому что, как он сам говорил, "пока нацисты топчут нашу землю, каждый должен вносить свой вклад в общую победу".
Сегодня имя Морозова носят улицы в нескольких городах, малая планета и кратер на Луне. Но главный его памятник — не в космосе, а в памяти людей. Человек, который три десятилетия провел в камере, вышел на свободу в 50 лет, в 80 стал академиком, а в 88 — снайпером. Такого сценария не придумал бы ни один романист.
