Будущий нобелевский лауреат провел в лагерях и спецучреждениях НКВД/МВД СССР почти 7,5 лет. Его трудовая биография на этот период была удивительно разнообразной: от разнорабочего на стройках ГУЛАГа до математика в секретной лаборатории. Путь Солженицына по лагерной системе — это не только история личного выживания, но и срез самой системы, где случай, способности и донос могли кардинально изменить судьбу.
Новый Иерусалим: первые шаги
Первым местом заключения для осужденного Александра Солженицына стал подмосковный лагерь в Новом Иерусалиме. Как он сам писал в «Архипелаге ГУЛАГ», в первое время вместе с большинством прибывших по этапу он таскал носилки и тачки с грузом на строительстве кирпичного завода, закатывал в печи вагонетки с кирпичом-сырцом.
Затем Солженицыну удалось «добиться и пробиться»: он получил должность сменного мастера глиняного карьера. В его подчинении оказалась штрафная бригада, состоявшая из блатных, не желавших работать. В первую смену новый мастер, по его собственному признанию, так и не сумел заставить бригаду трудиться. Авторитета среди подчиненных он не приобрел — на участке всем заправлял бригадир, осужденный по бытовой статье. Сам Солженицын уходил прятаться от начальства и подчиненных за отвалы грунта.
Он попытался перевестись счетоводом, рассчитывая на свои математические способности, но был возвращен обратно. Через несколько дней должность мастера упразднили, и Солженицына отправили «копать ломом глину». Норма была жесткой: за смену один заключенный должен был накопать, нагрузить и откатить 6 вагонеток глины — то есть 6 кубометров.
Московский ОЛП: на Большой Калужской
С сентября 1945 года на протяжении 10 месяцев Солженицын трудился в отдельном лагерном пункте на улице Большой Калужской в Москве. Здесь шло строительство жилых домов для личного состава МВД и МГБ. По данным филолога Людмилы Сараскиной, специалиста по творчеству писателя, Солженицыну удалось получить должность заведующего производством — он назвался нормировщиком и руководил нарядчиками и бригадирами.
Однако «блатная» специальность продержалась недолго: вскоре он оказался в учениках маляра. Затем, по счастливой случайности, на полгода получил работу помощника нормировщика — здесь он «только умножал и делил в свое удовольствие». В мае 1946 года последовал новый перевод: в плотницкую бригаду учеником паркетчика, что означало и переселение в общий барак.
В «шарашки»: математик, а не физик
Еще зимой 1945 года Солженицын сделал в лагерной учетной карточке запись, определившую его судьбу на несколько лет. Он указал, что по специальности является… ядерным физиком. Это была сознательная мистификация: он знал, что Лаврентий Берия ведет поиск специалистов для атомного проекта, и рассчитывал попасть в одно из закрытых учреждений МГБ, хотя к ядерной физике никогда не имел отношения.
В июне 1946 года ученика паркетчика, который в редкие минуты отдыха штудировал доступную литературу по физике, перевели в Бутырку. Два месяца он находился среди заключенных-специалистов — физиков, математиков, химиков, конструкторов.
В сентябре 1946 года Солженицын прибыл в Рыбинскую «шарашку». Здесь он работал математиком в измерительно-вычислительном отделе, параллельно восстанавливая вузовские знания, полученные до войны на физмате Ростовского университета. Затем последовали загорская и марфинская «шарашки». В Загорске заключенным разрешили иметь мини-огороды, где они выращивали для себя овощи и зелень.
Марфинская «шарашка» стала местом действия будущего романа «В круге первом». Здесь Солженицын трудился библиотекарем. Первые месяцы, по свидетельству Людмилы Сараскиной, подопечные работали «в меру собственного воображения» — их практически никто не контролировал. Однако в 1948 году спецобъект перепрофилировали: теперь это была лаборатория по изготовлению аппаратуры для секретных телефонных переговоров. Солженицына перевели в группу по изучению звучания русской речи, где он занимался математическим обеспечением исследований, разработкой теории и методики артикуляционных испытаний, руководя группой заключенных-артикулянтов.
Особлаг: добровольный уход из «шарашки»
С марфинской «шарашкой» Солженицын расстался добровольно. Причина, по его собственному признанию, была проста: он забросил математику и увлекся писательством.
Летом 1950 года, после трехмесячного этапа в Бутырке, бывший «ядерный физик» прибыл в недавно созданный казахстанский Степлаг. Здесь началась последняя треть его лагерного срока. Сначала он работал на общих работах, затем выучился на каменщика. Бригада строила жилье для вольных сотрудников и здание барака усиленного режима (БУР). В начале лета 1951 года Солженицын стал бригадиром.
Последние месяцы заключения совпали с периодом волнений в Степлаге — резней, неповиновением заключенных, применением пулеметов вохровцами.
Существует версия, что в январе 1952 года «агент Ветров», опасаясь за свою жизнь, доносил лагерному начальству о настроениях заключенных. У этой гипотезы много сторонников, но документального подтверждения она не имеет.
В конце января 1952 года Солженицын обратился в лагерную санчасть по поводу злокачественной опухоли в паху. В феврале его прооперировали. После выздоровления он вышел на работу подсобником литейщика — тяжелейший труд: приходилось таскать и разливать в формы четырехпудовое литье. Эта лагерная специальность стала для него последней.
В феврале 1953 года Александр Солженицын был освобожден из заключения.
