Сентябрь 1955 года. В СССР выходит Указ Президиума Верховного Совета «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами». На свободу выходят десятки тысяч осуждённых за коллаборационизм. Как в стране, где память о зверствах войны была ещё свежа, могло состояться такое решение? Это был не просто акт милосердия, а сложный политический расчёт, последствия которого ощущаются до сих пор.
Дипломатический подарок Аденауэру: цена за отношения с ФРГ
Ключ к пониманию амнистии лежит в международной политике. После смерти Сталина СССР искал пути к нормализации отношений с Западной Германией. Канцлер ФРГ Конрад Аденауэр поставил условие: освобождение немецких военнопленных и пересмотр дел осуждённых за военные преступления.
В 1955 году, накануне визита Аденауэра в Москву, советская комиссия начала работу. По итогам переговоров в ФРГ и ГДР были возвращены более 5600 немцев, включая 749 осуждённых по особо тяжким статьям. Это был жест доброй воли, оплаченный политической необходимостью.
Расширение амнистии: от немцев к своим
Одновременно с иностранцами вопрос встал и о советских коллаборационистах. Ещё при Сталине, в 1946 году, власти Латвии просили пересмотреть дела мобилизованных в Латышский легион СС «насильно», ссылаясь на нехватку рабочих рук. Хрущёв пошёл дальше.
Указ от 17 сентября 1955 года освобождал тех, кто получил срок до 10 лет. Остальным наказание сокращали вдвое. Под амнистию не подпадали лишь осуждённые за террор, шпионаж или особо жестокие преступления. К весне 1956 года на свободу вышло почти 60 тысяч человек.
Кого отпустили: от картографа-предателя до карателя из Хатыни
Среди амнистированных нередко встречались и лица, осужденные на максимальный срок – 25 лет, хотя они в лучшем случае могли рассчитывать лишь на сокращение срока наказания в два раза. К таким относился Николай Китаев, попавший на фронт в июле 1942 года, но уже в середине августа добровольно сдавшийся немцам в плен и отправленный в лагерь для военнопленных во Владимире-Волынском.
Очень быстро Китаев пошел на сотрудничество с Абвером. В частности, обладая знаниями в области топографии он по памяти начертил для немцев место расположения и схему завода в Павловске (Горьковская область), где производились мины. Поделился он с германской разведкой и другой важной информацией. В дальнейшем Китаев вошел в группу из 20 человек, которых готовили в качестве агентов-пропагандистов.
В конце войны несостоявшийся агент Абвера был задержан американскими военными и выдан советской стороне. Ему каким-то чудом удалось избежать фильтрационной проверки. Впоследствии Китаев благополучно окончил Ленинградский кораблестроительный институт, женился и по распределению уехал в сибирский поселок Качуг.
Только в 1953 году советские оперативники смогли выйти на изменника. Военным трибуналом Восточно-Сибирского округа Николай Китаев был осужден к 25 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительно-трудовых лагерях с поражением в правах. Но всего через два года пришло время спасительной амнистии, и осужденный вышел на свободу. Теперь он мог рассчитывать на все льготы, которыми пользовались ветераны ВОВ.
Еще более вопиющим случаем стало освобождение во время хрущёвской амнистии карателя Григория Васюры. Вскоре после начала войны он переметнулся на сторону врага и быстро двинулся по карьерной лестнице. В качестве начальника штаба одного из коллаборационистских подразделений в декабре 1942 года Васюра был направлен в оккупированную Белоруссию, где принял активное участие в карательных операциях. В частности, на его совести расстрел и сожжение мирных жителей деревни Хатынь. Тогда заживо были сожжены и расстреляны 149 человек (75 из них – дети).
Окончание войны Васюра встретил во Франции, но был очень быстро передан союзниками в руки СМЕРША. В 1952 году приговором Киевского военного трибунала ему назначили срок — 25 лет лишения свободы, через три года он вышел на свободу по уже упомянутой амнистии. Освобождение Васюры стало возможным лишь по той причине, что власти не знали истинных масштабов преступлений карателя.
Как это случается, преступник выдал себя сам. В 1985 году, когда страна отмечала 40-летие Победы, Васюра потребовал для себя Орден Отечественной войны. Для этого понадобилось более тщательное изучение информации по Васюре. После изучения архивных документов против Васюры было снова возбуждено уголовное дело «по вновь открывшимся обстоятельствам». Прокуратура доказала, что в ходе карательных операций, которыми руководил подсудимый, погибло около 360 человек, преимущественно мирные жители. 26 декабря 1986 года Военный трибунал Белорусского военного округа приговорил Григория Васюру к расстрелу.
К нормальной жизни
Дискуссии о необходимости массовой амнистии пособников оккупантов продолжаются и сегодня. Но тогда для властей это решение не вызывало сомнений. В самом указе отмечалось: «Президиум Верховного Совета СССР считает возможным применить амнистию в отношении тех советских граждан, которые в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. по малодушию или несознательности оказались вовлеченными в сотрудничество с оккупантами».
По прошествии времени уже было сложно определить мотивы, по которым человек был «вовлечен в сотрудничество с оккупантами», поэтому амнистии подлежало подавляющее большинство осужденных, если они не были замешаны в преступлениях против человечности.
Кроме того, массовая амнистия решала проблему нехватки рабочей силы в послевоенном СССР. В том же указе отмечалось, что амнистия осуществляется «в целях предоставления этим гражданам возможности вернуться к честной трудовой жизни и стать полезными членами социалистического общества».
Тот факт, что большая часть амнистированных – это выходцы с западных областей Украины свидетельствует лишь о том, что таковых и было больше всего осуждено. Еще при жизни Сталина Хрущев в своих докладных записках к вождю настаивал на необходимости возвращения домой бывших «бандеровцев», так как такой шаг, по его мнению, будет способствовать скорейшему переходу бандитов и дезертиров, которые еще прятались в лесах, «к нормальной жизни среди людей».
Запретное мясо у мусульман и иудеев: что на самом деле не так со свининой
И действительно, после окончания войны многие украинские националисты, еще недавно воевавшие против Красной Армии, изъявляли желание покаяться и вернуться к мирному быту. Только в период с 1 июня по 1 августа 1945 года с повинной к местным органам советской власти явилось свыше 26 тысяч бандеровцев.
Латвийский историк Виктор Гущин обращает внимание на еще одну причину, которая заставила Хрущева инициировать массовую амнистию – это желание раз и навсегда закрыть тему ГУЛАГа. Известно, что Никиту Сергеевича обвиняли в причастности к репрессиям 1936-38 годов. Такой шаг позволял найти определенный компромисс и обезопасить себя от возможных нападок, – полагает историк.
Двойственные итоги
Хрущевская амнистия 1955 года (как и бериевская 1953-го) происходила без широкой огласки. Разумеется, правоохранительные органы или представители властей не проводили с населением никакой разъяснительной работы, тем более никого не предупреждали, что из мест лишения свободы возвращаются бывшие нацистские пособники. Впрочем «сарафанное радио» быстро разнесло эту весть.
В отличие от амнистии 1953 года в 1955-м процесс возвращения бывших зэков к мирной жизни проходил достаточно безболезненно, так как среди них почти не было матерых уголовников или рецидивистов. Никто из людей, живших бок о бок с «бандеровцами» или «лесными братьями» не знал, чем они занимались во время войны, а поэтому у многих сложилось впечатление о том, что они были осуждены безвинно.
Некоторые амнистированные, решив полностью вычеркнуть из памяти свое неудобное прошлое, уезжали подальше от родных мест. Так, на Верхнем Дону обосновались несколько семей – в прошлом приверженцев Бандеры. Они старались жить нелюдимо, однако говор выдавал в них жителей Западной Украины. Тем не менее это не мешало им работать в совхозах вместе с новыми односельчанами.
Часть «западенцев» уехала еще дальше – в Сибирь. Немало их осело в Красноярском крае. Никаких ограничений по приему на работу для амнистированных не существовало. Им полагалось бесплатное жилье. Они устраивались на лесозаготовки, в колхозы, могли вести домашнее хозяйство, выращивать овощи и фрукты. Бывали случаи назначения бывших бандеровцев на руководящие должности.
Но особенно много националистов заняло высокие посты в Западной и Юго-Западной Украине. Уже в 1970-х они возглавляли райкомы, обкомы, получали должности в министерствах и ведомствах. Согласно советским партийным архивам, к 1980-м годам доля таких руководителей в некоторых регионах достигала 50%. С этим фактом многие историки связывают усиление национализма и рост антисоветских, а затем и антироссийских настроений в западных областях Украины на рубеже 80–90-х годов XX века.
