Историки до сих пор спорят: был ли лично Ленин причастен к расстрелу Верховного правителя России? Рассекреченные документы позволяют взглянуть на эту трагедию по-новому. Они свидетельствуют: Ильич считал «архиважной» тему заточения адмирала и хотел использовать её в интересах советской власти по максимуму. Но отдавал ли он прямой приказ о расстреле?
Заложник большой политики
К началу 1920 года Александр Колчак оказался в Иркутске разменной монетой в сложной политической игре. С одной стороны — Антанта, с другой — Политцентр, эсеро-меньшевистская организация, созданная в Сибири. Как отмечает доктор исторических наук Юлия Кантор, Политцентр представлял собой политический «бульон» — средоточие антиколчаковских и антибольшевистских сил, которые мечтали о создании демократического буферного государства в Восточной Сибири.
Большевистский Сибревком и Политцентр договорились о передаче низложенного адмирала в руки Советов. Чехословацкий корпус, бывшие пленные Первой мировой, «снялся с темы» — они просто хотели домой. Именно чехи и доставили Колчака к месту последнего пристанища. Адмирал стал заложником ситуации, уже от него не зависевшей .
Предательство союзников
Командующий союзными войсками генерал Морис Жанен получил приказ Антанты доставить Колчака туда, куда тот пожелает. Но на станции Инокентьевской адмирала передали большевикам. Колчака это не удивило — он уже привык к предательству. Оружие было сдано, арест состоялся.
Доктор исторических наук Иван Плотников в своей биографической книге о Колчаке обращает внимание на важную деталь: Ленин в телеграмме «иркутским товарищам» просил «архинадежно» ничего публично не говорить о местонахождении и причинах заключения адмирала. При этом ни одного документа, прямо указывающего на приказ о ликвидации из Центра, не обнаружено .
Шифровка, которая ставит вопросы
Более того, председатель Реввоенсовета 5-й армии Иван Смирнов в мемуарах утверждал, что шифровки Ленина недвусмысленно запрещали расстреливать Колчака, «подлежащего суду». Но здесь начинается самое интересное.
В конце января 1920 года Смирнов телеграфировал Ленину и Троцкому: «…если не удастся спасти Колчака от чехов… расстреляем в тюрьме…» . И именно Смирнов в итоге дал приказ о расстреле Иркутскому Совету — «ввиду движения каппелевских войск на Иркутск».
Долгое время исследователи спорили о ленинской роли. Главный аргумент сторонников версии о прямом приказе — шифрованная записка Ульянова заместителю председателя Реввоенсовета Э. Склянскому:
«Не распространяйте никаких вестей о Колчаке, не печатайте ровно ничего, а после занятия нами Иркутска пришлите строго официальную телеграмму с разъяснением, что местные власти до нашего прихода поступили так и так под влиянием угрозы Каппеля и опасности белогвардейских заговоров в Иркутске» .
Долгое время эта записка считалась неопровержимым доказательством того, что Колчак убит по распоряжению из Москвы. Но в 1999 году Российский государственный архив социально-политической истории опубликовал документ с указанием даты — 24 февраля 1920 года. Иными словами, речь в ленинской записке шла об уже свершившемся факте, который нужно было как-то обосновать, сняв подозрения в «самодеятельности» с Сибревкома .
«Лучше казнить двух, чем сотни невинных»
Постановление о расстреле № 27 Иркутский военно-революционный комитет подписал 6 февраля. Текст подписали Ширямов, Сноскарев, Левенсон и Оборин. В документе говорилось об обнаруженных складах оружия, тайных передвижениях и угрозе восстания с целью освобождения Колчака. Заканчивалось постановление циничной формулировкой: «Лучше казнить двух преступников, давно достойных смерти, чем сотни невинных жертв» .
Правда, историк Л.Г. Колотило ещё в 1991 году высказал предположение, что постановление составили уже после расстрела — как оправдательный документ. Слишком уж подозрительно, что в тюрьму председатель губчека Самуил Чудновский и комендант Иркутска Борис Блатлиндер прибыли во втором часу ночи 7 февраля якобы уже с текстом, причём до этого успели сформировать расстрельную команду .
Последние минуты
Воспоминания участников сохранили детали той страшной ночи. Комендант Иркутска Борис Блатлиндер (в документах он проходит также как И.Н. Бурсак) описывал:
«Полнолуние, светлая, морозная ночь. Колчак и Пепеляев стоят на бугорке. На моё предложение завязать глаза Колчак отвечает отказом. Взвод построен, винтовки наперевес. Чудновский шепчет мне: «Пора». Я даю команду: «Взвод, по врагам революции — пли!» Оба падают. Кладем трупы на розвальни, подвозим к реке и спускаем в прорубь» .
Блатлиндер пояснил, почему не стали закапывать: эсеры могли разболтать, и народ повалил бы на могилу. А так — концы в воду.
Председатель следственной комиссии Самуил Чудновский, лично руководивший казнью, оставил несколько иные воспоминания. По его версии, он прочитал Колчаку решение ревкома, приказал надеть ручные кандалы. Адмирал спросил: «Таким образом, надо мной не будет суда?» Чудновский не ответил. На месте казни Колчак держался спокойно, с достоинством. Он отказался от повязки на глаза и попросил передать благословение жене и сыну .
Вместе с Колчаком расстреляли и премьер-министра его правительства Виктора Пепеляева — хотя в отношении него даже следствия не проводилось, обвинения не предъявляли .
Точка в споре?
Академические историки сегодня сходятся в одном: даже если прямого приказа из Москвы не было (а ленинская записка от 24 февраля скорее подтверждает версию о постфактумном одобрении), вся система большевистской власти работала так, что местные руководители прекрасно понимали, чего от них ждут.
Профессор В.И. Шишкин, анализируя документы, приходит к выводу: через Склянского и Смирнова ленинская директива стала известна иркутским большевикам, и именно ею они в конечном счёте руководствовались. Но при этом в советской России не нашлось ни одного облечённого властью органа, который занял бы иную позицию. Расстрел Колчака стал актом политического возмездия, расправы над поверженным врагом .
Сам Плотников, несмотря на отсутствие прямых доказательств, полагал: без Ленина в решении о расстреле всё же не обошлось .
…Адмирал ушёл в своё последнее плавание холодной февральской ночью 1920 года. А споры о том, кто именно отдал роковой приказ, не утихают до сих пор.
