Уголь под прицелом
9 апреля 1940 года Дания пала за несколько часов, Норвегия была захвачена за два месяца. Континентальная часть королевства оказалась под контролем Третьего рейха. Но на далеком севере, за Полярным кругом, оставался архипелаг Шпицберген, где с 1931 года работал советский трест "Арктикуголь". Шахтерские поселки Баренцбург, Грумант и Пирамида жили своей жизнью, добывая уголь для Мурманска и Архангельска. Формально это была норвежская территория, но фактически — советский анклав.
Уже в августе 1940 года советский консул в Осло Николай Кузнецов бил тревогу: оккупанты "проявляют большой интерес к Шпицбергену". В Наркомате иностранных дел задумались. Архипелаг имел не только экономическое, но и стратегическое значение. Тот, кто контролирует Шпицберген, может "закрыть" выход из Белого и Баренцева морей, перерезав арктические коммуникации.
Заведующий Отделом скандинавских стран Павел Орлов предложил радикальное решение. В записке замнаркома Соломону Лозовскому он написал: "Занять архипелаг Свальбард частями Красной армии на всё время войны и период полной нормализации международных отношений". Идея была смелой, но логичной: пока Германия занята покорением Европы, почему бы не прибрать к рукам ключевой арктический форпост?
Почему Кремль не дал добро
На первый взгляд, операция была вполне выполнимой. Гарнизонов на островах не было, норвежское правительство бежало в Лондон, немцы еще не высаживались. Но Сталин, оценив риски, инициативу не поддержал.
Причины крылись в международном праве и хрупком балансе сил. По Парижскому договору 1920 года Шпицберген объявлялся демилитаризованной зоной. Оккупация архипелага Красной Армией стала бы грубейшим нарушением, и протест мог последовать с самой неожиданной стороны. Во-первых, Германия: в секретных протоколах к пакту Молотова-Риббентропа Шпицберген не упоминался, и Гитлер мог расценить действия Москвы как недружественный шаг. Во-вторых, Великобритания: король Норвегии Хокон VII находился в Лондоне под крылом Черчилля, и англичане вряд ли стерпели бы захват территории своего союзника.
Вместо оккупации Сталин выбрал дипломатию. В ноябре 1940 года, накануне визита Молотова в Берлин, "отец народов" поручил наркому обсудить с немцами вопрос о работе угольной концессии. Договоренность была достигнута. Более того, против продолжения добычи не возражали ни норвежское правительство в изгнании, ни британцы. Так возник уникальный правовой казус: советские шахтеры продолжали работать на территории, оккупированной гитлеровцами, сохраняя нейтралитет. Это продлилось до лета 1941 года.
Эвакуация под британским флагом
С началом Великой Отечественной войны ситуация накалилась. Как отмечает мурманский историк Александр Порцель, "выгодное стратегическое расположение архипелага не могло не привлечь внимание воюющих сторон". Шпицберген мог стать базой для контроля над северными конвоями и маршрутами перевозки стратегического сырья (в частности, никеля из финского Петсамо).
В июле 1941 года генерал Филипп Голиков, прибывший в Лондон для переговоров, по поручению Сталина предложил британцам совместно оккупировать Шпицберген. Идею развили в переписке с Черчиллем и в контактах с норвежским министром иностранных дел Трюгве Ли. Договорились о совместной защите архипелага силами советских и норвежских войск.
Но планы сорвали поражения Красной Армии. Стало не до десантов. Москва приняла единственно верное решение: эвакуировать шахтеров. 25 августа 1941 года советские горняки погрузились на борт британского транспортного судна "Королева Канады" в сопровождении 12 эсминцев. 31 августа конвой благополучно доставил их в Архангельск. А вскоре на Шпицберген высадились немцы, создав там метеорологические и военно-морские базы.
Наследие
После войны вопрос о статусе архипелага всплыл вновь. В 1944 году Молотов предложил норвежцам установить советско-норвежский кондоминиум (совместное управление) над Шпицбергеном. Но Осло, окрепшее и вошедшее в НАТО, отклонило эту идею.
В 1946 году "Арктикуголь" вернулся на архипелаг. Разрушенные войной поселки восстановили. Компания работает в Баренцбурге до сих пор, оставаясь единственным экономическим присутствием России на далеком севере Европы. А план полномасштабной оккупации 1940 года так и остался в архивах как свидетельство того, как близко Шпицберген был к тому, чтобы стать советской территорией.
