Борис Владимирович Анненков вошёл в историю Гражданской войны под прозвищем «чёрный атаман». Для красных он был одним из самых жестоких карателей, чьи отряды оставляли после себя сожжённые сёла и тысячи убитых. Для белых — опасным элементом, который подрывал дело антибольшевистской борьбы изнутри. Ни та, ни другая сторона не считала его своим. Архивные документы, материалы судебного процесса 1927 года в Семипалатинске и воспоминания современников рисуют одну и ту же картину: человек, начавший путь как храбрый офицер, превратился в фигуру, которую проклинали и победители, и побеждённые.
От Георгиевского кавалера к партизанскому атаману
Родившийся в 1889 году в Волынской губернии в семье отставного полковника, Анненков окончил Одесский кадетский корпус и Александровское военное училище. В Первую мировую он командовал рейдовыми отрядами в 4-м Сибирском казачьем полку, выводил людей из окружения, отличился под Барановичами. Награды — ордена Святой Анны и Святого Станислава с мечами, золотое Георгиевское оружие, солдатский Георгиевский крест — подтверждали репутацию смелого офицера. В 1917-м он присягнул Временному правительству, но уже в декабре был выслан в Омск за «контрреволюционность».
В январе 1918 года Анненков отказался разоружаться перед большевиками. С небольшим отрядом он начал партизанскую войну в станицах под Омском, спас войсковые святыни сибирских казаков и ушёл в Киргизскую степь. К марту его избрали войсковым атаманом на нелегальном круге. Летом 1918-го отряд вырос до дивизии — «Партизанской атамана Анненкова». В ней служили сибирские и оренбургские казаки, крестьяне, киргизы и даже китайцы из Маньчжурского полка. Именно последние, по докладам белого командования, «наводили ужас» на жителей, заставляя их бросать дома.
Славгород и Черный Дол: начало кровавой славы
Осенью 1918 года имя Анненкова впервые прогремело по всей Сибири. В Славгородском уезде (ныне Алтайский край и Омская область) его отряд подавил крестьянское восстание. По материалам следствия 1927 года, здесь было казнено около 1500 человек — рубили прямо на улицах, вешали, расстреливали. Деревню Черный Дол сожгли дотла. Свидетели на суде рассказывали о массовых изнасилованиях: девушек хватали на улицах и уводили к поезду атамана, который служил его штабом. Анненков позже на процессе признавал расстрелы и «бессудные расправы», но утверждал, что не знал о самых изощрённых пытках. Эти детали зафиксированы в обвинительном заключении и показаниях 104 свидетелей.
Уже тогда среди белых офицеров поползли слухи. Жестокость анненковцев не ограничивалась красными. Она распространялась на всё население, которое подозревалось в сочувствии большевикам. Это было не военной необходимостью, а системой устрашения. В рапортах белого командования дивизию называли «неуправляемой», а её действия — вредными для общего дела.
Семиречье: «удельное княжество» террора.
В 1919 году Анненкова отправили в Семиречье — подавлять антибелые восстания в Лепсинском и Семипалатинском уездах. Здесь он фактически создал собственное «княжество». Дивизия подчинялась номинально атаману Семиреченского казачьего войска, но на практике Анненков игнорировал приказы из Омска. Когда Колчак потребовал перебросить часть сил на Западный фронт, атаман отказался под предлогом, что киргизы, китайцы и казаки не хотят уходить от границы. Генерал Бутурлин даже ограничил ему подвоз вооружения.
В Семиречье террор достиг пика. В селе Троицком сожгли дома и забили насмерть 100 мужчин, 13 женщин и 7 грудных детей. В Никольском выпороли 300 человек, расстреляли 30 и повесили пятерых. В Знаменке вырезали почти всё население, женщинам отрезали груди. В Колпаковке убили 733 человека, в Подгорном — 200. В Карабулаке уничтожили всех мужчин, тела оставили на съедение собакам. Свидетели на суде 1927 года описывали, как трупы не закапывали, а псы, привыкшие к человеческому мясу, бросались на живых.
Анненков ввёл систему «основательной чистки»: в непокорных сёлах уничтожали половину или всех мужчин. «Будут знать», — говорил он. Население облагали драконовскими поборами «в пользу армии». Грабежи, насилия и бессудные казни стали нормой. Даже белые офицеры из других частей писали в донесениях, что анненковцы «обращаются не по-человечески». Это отталкивало крестьян и казаков, которые могли бы поддержать белых. Вместо укрепления тыла атаман создавал озлобление, которое красные умело использовали в пропаганде.
Почему белые ненавидели своего «союзника»
Отношения с Колчаком были напряжёнными с самого начала. Анненков признал Верховного правителя только после ноября 1918 года в обмен на снабжение. Но дисциплины не проявил. Его дивизия грабила даже белые тылы, а при отступлении в 1920-м анненковцы напали на семьи оренбургских казаков атамана Дутова — насиловали и убивали женщин и детей. Оренбуржцы в ответ зарубили нескольких анненковских офицеров. Сам Анненков приказал расстрелять собственную Ярушинскую бригаду и другие части, которые отказались уходить в Китай: около 3800 человек у озера Алаколь были раздеты, поставлены под пулемёты и закопаны в рвы.
Белые генералы видели в нём не соратника, а угрозу. Генерал Будберг называл таких атаманов «подводными камнями», которые топят весь белый проект. Неподчинение, своеволие, грабежи и садизм отталкивали население. Вместо того чтобы привлекать людей под знамёна антибольшевистской России, Анненков сеял страх и ненависть. Его действия дискредитировали идею Белого движения сильнее, чем любая красная пропаганда. Даже в эмиграции в Китае русская колония в Урумчи отказалась встречать его отряд, помня зверства у перевала Сельке.
Суд в Семипалатинске и финал
В апреле 1920 года Анненков с остатками отряда (около 700 человек) ушёл в Китай. Там он жил в Синьцзяне и Гучэне, пытаясь сохранить боеспособность. В 1926 году его похитили (при содействии советских советников) и доставили в СССР. Суд выездной сессии Военной коллегии Верховного суда СССР прошёл в Семипалатинске с 25 июля по 12 августа 1927 года. 104 свидетеля дали показания о массовых убийствах, пытках и грабежах. Анненков и его начальник штаба Николай Денисов признали часть вины — вооружённую борьбу против Советской власти и зверства. В последнем слове атаман заявил, что раскаивается, но было поздно.
12 августа их приговорили к расстрелу. Приговор привели в исполнение в ночь на 25 августа 1927 года в подвале семипалатинской тюрьмы. В 1999 году Военная коллегия Верховного суда РФ отказала в реабилитации.
