Представьте мужика, у которого нет ни клочка земли, ни своего угла, ни даже надежды жениться. На Руси такого называли одним ёмким словом — бобыль. Сегодня это слово — синоним одинокого человека. Но в XV–XVII веках так называли целое сословие, которое стояло на самой низшей ступени социальной лестницы.
Их презирали крестьяне, за них не шли замуж девушки, а государство считало их недочеловеками. Но как вообще можно было стать бобылём и чем же они всё-таки занимались?
«Нетяглый» — главная характеристика
Начнём с главного отличия. На Руси существовало тягло — система государственных повинностей, которую нёс каждый землевладелец. Чем больше земли — тем больше плати. У бобыля же земли не было вовсе. Поэтому он попадал в категорию «нетяглых» — людей, освобождённых от земельного налога.
Но почему же тогда над ним насмехались? Свобода от налогов звучит заманчиво, но на деле она была позорной меткой. Крестьяне воспринимали бобыля как иждивенца и тунеядца, который не тянет лямку наравне со всеми. А потому и относились к нему свысока. Жениться на бобыле? Такое даже в голову не приходило — он был «неперспективным».
Откуда взялись бобыли и что они делали
Сословие оформилось к XV веку. Первое упоминание в летописи датируется 1500 годом. Выходили в бобыли по-разному: кто-то сгорел дотла и потерял хозяйство, кто-то оказался калекой, кто-то просто запил и всё прогулял. В словаре Даля прямо сказано: бобыль — крестьянин, не владеющий землёй «по бедности, калечеству, одиночеству, небрежению».
А чем же занимались эти обедневшие люди?
Заниматься приходилось всем, что предложат. В деревнях бобыли нанимались в батраки к зажиточным крестьянам: пахали, сеяли, ухаживали за скотом. В городах они становились подёнщиками, ремесленниками или мелкими торговцами. Часто селились при монастырях и за еду обрабатывали церковные земли.
При этом бобыль не был холопом. Он мог приходить и уходить — правда, идти было особо некуда.
Платить всё равно приходилось
Свобода от государственного налога не означала свободы от поборов вообще. Жил бобыль на чужой земле — значит, должен был платить её владельцу особый оброк. Назывался он «бобыльщина».
Хозяевами бобылей могли быть кто угодно: помещики, монастыри, даже сам царь. Чтобы легализовать своё положение, бедняк подписывал «бобыльскую оброчную запись». Документ закреплял его за владельцем и лишал части прав, но гарантировал кров и пропитание. Фактически это было полурабство за миску похлёбки.
Государство меняет правила
Долгое время власть закрывала глаза на «нетяглых». Но к середине XVII века бобылей расплодилось слишком много. Укрываясь от налогов, люди массово уходили из тягла, а казна пустела.
В 1631 году бобылей начали привлекать к повинностям — правда, в половинном размере. А в 1679 году случился перелом. Указ о подворном обложении приравнял бобылей, имевших собственный двор, к обычным крестьянам по всем налогам. Бездворные продолжали существовать на обочине, но их становилось всё меньше.
Окончательный приговор сословию вынесла подушная подать 1724 года. С этого момента бобыли окончательно слились с крестьянством. Историческая категория исчезла, оставив после себя лишь презрительную кличку для неудачников.
А что осталось в памяти?
Сегодня мы называем бобылём одинокого, ни с кем не связанного мужчину. Ушло презрение, но осталось ощущение тоски. Того же одиночества, которое толкало когда-то несчастных безземельных мужиков подписывать кабальные записи.
Но в исторической памяти сословие сохранилось и в искусстве. Самый яркий образ — картина Василия Перова «Гитарист-бобыль». Убогий человек в старом кожухе, с гитарой и полупустым стаканом. Он свободен от тягла, но свободен ли он вообще? Вот в чём вопрос.
Бобыль — это не просто налоговая категория. Это состояние души, при котором человек остаётся один на один с миром. И эту тоску предки заклеймили одним метким словом, которое не забыто до сих пор.
