Крещение по случаю
Борис Николаевич Ельцин был крещён во младенчестве. Родители будущего президента — люди верующие — отнесли сына в храм, где, по семейному преданию, произошёл эпизод, определивший его имя. Как рассказывал позже сам Ельцин, священник, едва державшийся на ногах, опустил младенца в купель, но вынуть забыл. Мать вовремя спохватилась и вытащила сына. Батюшка же промолвил: «Ну, раз выдержал такие испытания, значит, самый крепкий и нарекается у нас Борисом».
При этом, как отмечал протоиерей Михаил Дудко, покойный президент «не был религиозным человеком в том полном смысле, который церковные люди вкладывают в это понятие». Тем не менее факт крещения открыл возможность для церковного прощания.
Храм Христа Спасителя и столетний перерыв
Отпевание состоялось в храме Христа Спасителя. Патриарх Московский и всея Руси Алексий II в своём обращении подчеркнул: «Впервые за 100 с лишним лет мы прощаемся с главой государства Российского в храме, прощаемся с молитвой». Действительно, последним российским правителем, отпетым по православному чину, был император Александр III.
Советская традиция похорон первых лиц была отлажена до мелочей и обходилась без церковной составляющей. Теперь же, как пишет историк Рой Медведев, потребовался новый алгоритм. Организацию прощания поручили главе администрации президента Сергею Собянину. Гроб с телом Ельцина доставили в храм утром 24 апреля 2007 года — на следующий день после кончины. До отпевания, которое прошло 25 апреля, проститься пришли около 20–25 тысяч человек.
Кто совершал чин
Патриарх Алексий II в те дни находился на лечении в Швейцарии, поэтому отпевание возглавил старейший член Святейшего Синода митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий (Поярков). Ему сослужили митрополиты Кирилл (Гундяев) и Климент (Капалин). По свидетельству Леонида Млечина, именно митрополит Ювеналий совершил чин отпевания мирянина — по канону, предназначенному для усопших, не имевших священного сана.
Что вызвало споры
Главное недоумение у части духовенства вызвала формула поминовения. Вместо традиционного «раба Божия Бориса» усопшего именовали «первым президентом России Борисом Николаевичем». О таком отступлении от обычая писали Рой Медведев, Леонид Млечин, а также авторы С.А. Лагодский и В.В. Симонов.
Представитель астраханской епархии, чьи слова приводились в прессе, заметил: звание первого президента — «не лучшая характеристика для Суда Божьего». Другой священник напомнил, что в царской России с упоминанием титулов отпевали только императоров и членов царствующего дома. Лагодский в своей книге «Загогулина в портфеле президента» обратил внимание, что формула «имя + отчество + должность» ранее применялась лишь для монархов до отречения Николая II.
В ответ на критику пресс-служба Московской патриархии разъяснила: формулировка была разработана синодальной литургической комиссией специально для отпевания правителя государства, причём по образцу, существовавшему ещё в дореволюционной практике. Таким образом, отступление от общего чина оказалось не импровизацией, а осмысленным решением церковного руководства.
Послесловие
Борис Ельцин ушёл из жизни, уже не будучи действующим президентом. Тем не менее масштаб его фигуры и государственный статус потребовали церемониала, сочетавшего светские и церковные традиции. Споры о том, насколько уместно было соединять президентский титул с заупокойной молитвой, стихли, но сам случай надолго остался в памяти как одна из примет переходной эпохи — когда новые символы вписывались в древний канон, порой вызывая недоумение, но неизменно расширяя границы традиции.
