«Браковки»: почему эти женщины на Руси носили детскую и старушечью одежду одновременно
Историю России долгое время определял хлеб. Однако природа страны не благоволила земледельцу: суровые, долгие зимы, короткий вегетативный период и малоплодородные почвы создавали постоянную угрозу неурожая. Ситуацию усугублял «малый ледниковый период» — глобальное похолодание, на которое пришлась значительная часть отечественной истории. Без современных технологий и выносливых сортов злаков жизнь крестьянина висела на волоске. Россия существовала в режиме «рискованного земледелия», где тень голода была вечной спутницей.
Эта хрупкость быта наложила неизгладимый отпечаток на всю народную культуру. В мире, где выживание зависело от слаженного труда общины, любое отклонение от векового уклада воспринималось как угроза. Судьбы тех, кто выбивался из общего ритма, складывались трагически. Особенно бесправным было положение женщин, не создавших семью.
«Браковки» и «вековухи»: клеймо безбрачия
В патриархальном обществе главным предназначением женщины считалось материнство. Та, что не вышла замуж, не только лишалась статуса, но и становилась изгоем. Её переставали приглашать на девичьи посиделки, но и в круг замужних женщин она также не допускалась. В разных губерниях их называли по-разному — вековуха, браковка, перегодница, — но отношение было одинаково: смесь жалости, презрения и суеверного страха.
Им запрещалось жить отдельно, участвовать в праздниках, носить определенную одежду. Чаще всего они доживали век в родительском доме, а после смерти семьи переходили «на хлеба» к старшему брату, превращаясь в бесплатную приживалку-няньку для племянников. Их труд редко ценили, а само их присутствие считалось обузой.
От изгоя до «ведьмы»: рождение суеверий
Одиночество и отверженность окружали старых дев зловещим ореолом. В коллективном сознании деревни они постепенно превращались в мистических, опасных существ. Им приписывали связь с нечистой силой: якобы по ночам к ним через трубу являются огненные змеи или черти. Их обвиняли в порче урожая (делая «заломы» в колосьях) и наведении порчи.
Нинель Кулагина: какие эксперименты ставили советские ученые на «девушке-телекинетике»
Яркой иллюстрацией служит ярославское предание конца XIX века о двух сестрах-девицах. К старшей, по слухам, каждую ночь прилетал огненный змей, приносивший богатство. Соседи слышали в её избе мужской голос, но никого, кроме самой хозяйки, не видели. Умерла она, согласно легенде, в страшных муках, пытаясь пролезть за змеем в печную трубу.
Язык одежды: костюм как приговор
Визуально статус «браковки» читался безошибочно.
С самого первого дня замужества для русской женщины устанавливался ряд определенных запретов в одежде и внешнем виде. В первую очередь – им запрещалось впредь появляться на людях с непокрытой головой. А их гардероб пополнялся большими мешковатыми верхними юбками, так называемыми поневами, которые носились поверх нижней юбки или рубахи. Сверху на поневу замужняя женщина надевала обширный передник, а связывалось всё это многослойное убранство массивным поясом, известным как «гашник». По понятным причинам, старым девам поневы и гашники были не положены по статусу, равно как и право покрывать голову повойниками и кокошниками.
Так и приходилось им, седовласым, ходить без головного убора и в нарядах, которые больше подошли бы еще совсем юным девушкам. Однако костюм браковки столь же разительно отличался от наряда девочки, как и от одежд солидных матерей семейств.
В отличие от незамужних юных дев, им было строго запрещено носить всяческие украшения: серьги, яркие ленты в волосах, броские румяна – все это было недоступно для несчастных вековух. В их костюме было немало вдовьего: доминировали безрадостные темные цвета, серый, коричневый и, разумеется, черный. Визуально они представляли собой странный симбиоз девичьего и старческого.
Так им и приходилось жить, терпя общее неприятие.
