17 июля 1918 года — дата, навсегда разделившая русскую историю на «до» и «после». В ту ночь в подвале дома Ипатьева в Екатеринбурге была зверски убита семья последнего российского императора Николая II. Среди тех, кто приводил приговор в исполнение, был Григорий Никулин — человек, чья дальнейшая судьба оказалась парадоксально благополучной.
От неудачника до чекиста: путь цареубийцы
Будущий палач родился в 1894 году под Киевом в бедной мещанской семье. Жизнь не задалась с юности: не окончил ни школу, ни училище, с 14 лет мыкался по тяжелым работам. Спасаясь от пьяного отца, сбежал из дома и быстро попал под влияние революционных идей. К 1916 году он — уже опытный подпольщик на динамитном заводе под Екатеринбургом.
После Февральской революции Никулин вышел из тени, вступил в РСДРП(б) и вошел в состав «Летучего отряда ЧК». Здесь он свел знакомство с Яковом Юровским, будущим комендантом Ипатьевского дома. Хладнокровный и преданный, Никулин идеально подошел для роли охранника, а затем и палача. Свою беспощадность он доказал, застрелив в спину сосланного на Урал князя В.А. Долгорукова.
Приговор, который ждал своего часа
Весной 1964 года, уже будучи пенсионером и бывшим начальником Московского уголовного розыска, Никулин дал интервью для радио. Его рассказ — леденящий душу протокол государственного убийства.
По его словам, вопрос о судьбе царя решался на самом верху. В Москву дважды ездил чекист Ф. Голощекин для согласования с Лениным и Свердловым. Изначально планировался публичный суд, но приближение белых войск к Екатеринбургу заставило ускорить расправу. Окончательное решение принял Уральский исполком облсовета.
16 июля Юровский, вернувшись из исполкома, сообщил: казнь состоится сегодня ночью. Обсуждались разные варианты: убить узников во сне или закидать гранатами в комнате. Остановились на самом «аккуратном»: под предлогом опасности нападения на дом спустить всех в подвал и там расстрелять.
Низшие касты на Руси: чем холоп отличался от смерда
Около 23 часов разбудили Боткина. «Будьте любезны сообщить семье, чтобы они спустились». Для убийства царя вскоре прибыла подмога – Медведев, Ермаков, Юровский, Павел Медведев и Кабанов – всего восемь человек.
Два часа ушло на сборы. Когда семейство сошло в подвал, пришлось нести стулья – для императрицы и нездорового наследника, который не мог стоять.
«Села, значит, Александра... Федоровна. Наследника посадили. И товарищ Юровский, значит, произнес такую фразу, что, значит, ваши друзья наступают на Екатеринбург и поэтому вы приговорены к смерти. Это... До них даже не дошло, понимаете, в чем дело, потому что Николай только произнес фразу: «А-а!» , а в это время – залп! Один! Второй! Третий!»
После этого возникла необходимость «кое-кого дострелить». «Кое-кто» – это были невинная девушка княжна Анастасия, Демидова, которая от испуга защитилась подушкой, и больной подросток, который, по словам Никулина, «еще долго ворочался».
Дело «кончили» за полчаса. Тела завернули в одеяла и побросали в кузов заведенного грузовика, стоявшего во дворе. Шум мотора должен был заглушить выстрелы и крики женщин.
«Бальтасар был убит...»
Что было потом, практически неизвестно. По восстановленной следователем Николаем Алексеевичем Соколовым хронологии, тела мучеников отвезли в лес, где над ними надругались и в течение двух суток уничтожали. Цареубийцы сами были потрясены тем, что совершили. Один из них сказал так: «Их никто и никогда не найдет...»
Сам Никулин искренне верил, что «с нашей стороны была проявлена гуманность» и говорил, что «был бы счастлив», если бы белые поступили с ним точно так же. Очевидно, он понимал, какое преступление сделал, и какую расправу над ним смогли бы учинить ожесточившиеся офицеры.
Умер, он, впрочем, сам, в 1965 году, в возрасте 71 года. По странному стечению обстоятельств, через много лет рядом с ним похоронили первого президента России Бориса Николаевича Ельцина.
