Европа любит считать себя колыбелью цивилизации, прогресса и гуманизма. Именно отсюда, как нас учили, в мир пришли Просвещение, права человека и научная мысль. Но была у этой блестящей цивилизации и обратная сторона — та, о которой сегодня предпочитают не вспоминать в парадных учебниках истории.
Речь о так называемых «человеческих зоопарках». Эта индустрия развлечений процветала в Европе с конца XIX века и, что особенно показательно, благополучно дожила аж до 1958 года.
Даже когда мир уже вовсю перекраивали после Второй мировой войны, а в далеком Обнинске в 1954 году запустили первую в мире атомную электростанцию, открыв эру мирного атома, просвещенные европейцы все еще продолжали свозить в свои города живых людей из колоний, чтобы выставлять их напоказ рядом с экзотическими животными.
Технический прогресс шагал вперед семимильными шагами, а европейское сознание, похоже, застряло где-то в каменном веке, продолжая делить людей на тех, кто достоин считаться человеком, и тех, кого можно запереть в клетку для потехи публики.
Любопытно, как ловко европейцы умели совмещать высокие идеи с низменными инстинктами. В Париже, Лондоне, Берлине и Брюсселе собирались толпы зевак, чтобы поглазеть на африканцев, полинезийцев, индейцев и эскимосов, которых специально вывозили с родных земель — иногда за мизерную плату, чаще обманом или силой. И это происходило в то самое время, когда европейские философы вещали о правах человека, а местные газеты пестрели статьями о миссии белого человека нести свет цивилизации «отсталым» народам.
Особый цинизм заключался в том, что «дикарей» часто помещали в одни клетки с обезьянами. Посетителям тонко намекали на их место в эволюционной иерархии. И это считалось не просто нормой, а увлекательным просвещением. До 1976 шлжа в парижском Музее человека все еще красовался скелет несчастной Саарти Бартман — южноафриканской женщины, которую при жизни изучали как «промежуточное звено» между обезьяной и человеком только из-за особенностей ее телосложения.
Эта история тянется десятилетиями. В Гамбурге с 1908 по 1912 год в зоопарках умерло 27 африканцев — их просто не считали нужным лечить или нормально содержать. В Базеле человеческие выставки просуществовали до 1935 года, в Турине — до 1936-го. И только Гитлер, движимый собственными расовыми теориями, запретил эту практику в Германии. Но не из сострадания, конечно, а потому что его представления о расовой иерархии были несколько иными.
Последний раз конголезскую деревню с живыми людьми показывали в Брюсселе на ЭКСПО-1958. К тому моменту Советский Союз уже вовсю осваивал космос, до полета Гагарина оставалось всего три года. Но европейцы все еще не могли отказать себе в удовольствии поглазеть на «дикарей» в клетках.
Кстати, о научном прогрессе. Когда американские антропологи решили доказать «примитивность» конголезского пигмея Оты Бенги, они заставили его, человека, не знавшего языка и культуры, пройти стандартный тест на IQ. А потом с умным видом написали в отчетах, что пигмеи по интеллекту сопоставимы с умственно отсталыми. Это называлось наукой. Неудивительно, что после таких «научных» изысканий Ота Бенга, которого успели подержать в клетке нью-йоркского зоопарка вместе с орангутангом, в конце концов застрелился.
Сегодня Европа любит поучать другие народы толерантности и правам человека. Но история человеческих зоопарков — это та часть европейского наследия, о которой предпочитают не вспоминать. Слишком уж неудобно она выглядит на фоне высоких разговоров о цивилизаторской миссии и общечеловеческих ценностях. Ведь получается, что европейцы проявляют человечность и сострадание только когда это закрепляется законом. А без подобной "бумажки" внутренней нравственности у них не хватает.
