О Юрии Андропове написано немало. Пятнадцать лет во главе КГБ, пятнадцать месяцев у руля державы, неудавшаяся попытка реанимировать советскую экономику — всё это хорошо изучено историками. Но ранний Андропов, Андропов сталинской эпохи, до сих пор остается фигурой в тени. А ведь именно тогда, в глухой карельской провинции, будущий «серый кардинал» Кремля прошел главную проверку на человечность. И выдержал ее — в отличие от многих других.
Комсомол – партия – КГБ: формула карьеры
Историк Леонид Млечин вывел удивительно точную формулу жизни Андропова: «комсомол – партия – КГБ». В 1936 году 22-летнего юношу, недоучившегося студента техникума, отправили комсоргом на Рыбинскую судоверфь. С этого момента и до самой смерти он оставался в обойме — сначала комсомольской, потом партийной, потом чекистской.
Особенность Андропова, которую отмечали все знавшие его люди, — колоссальная нацеленность на работу. Как пишет А. Шевякин в книге «Юрий Андропов: реформатор или разрушитель?», он обладал «сатанинской преданностью делу». При этом Андропов никогда не руководил реальным производством, не знал, как растет хлеб или плавится сталь. Всю информацию о жизни страны он получал из донесений и рапортов. Но он знал другое — как работает государственная машина, на какие рычаги жать, чтобы добиться результата.
Карельский экзамен
В 1940 году 26-летнего Андропова направляют в Петрозаводск — первым секретарем ЦК ЛКСМ только что образованной Карело-Финской ССР. Выбор не случаен: его дед (по некоторым данным, отчим) Карл Флеккенштейн был выходцем из Финляндии, а первым покровителем Андропова стал Отто Куусинен — легендарный финский социал-демократ, глава республики.
В Карелии Андропов проявил себя не просто как исполнительный функционер. Он всерьез погрузился в местную культуру: изучал финский язык, читал «Калевалу», цитировал эпос на совещаниях. В 1949 году именно он организовал торжества по случаю 100-летия первого издания карело-финского эпоса. Но главное испытание ждало впереди.
Спор, который мог стоить жизни тысячам
В 1944 году, когда Карелия была освобождена от финских войск, в Москве рассматривался вопрос о судьбе коренных народов. Часть руководства (так называемая «группа Штыкова») настаивала: карелы, финны и вепсы массово сотрудничали с оккупантами, партизанского движения в республике не было. Вывод напрашивался сам собой — депортация. По крымскому сценарию. В Сибирь.
Первый секретарь компартии Карелии Геннадий Куприянов пытался доказать обратное. Но именно Андропов собрал решающие доказательства. Он объездил республику, встречался с партизанами, собирал свидетельства о подвигах местных жителей. В ноябре 1943 года выпустил брошюру «Карело-финские комсомольцы в Отечественной войне», где эпизод за эпизодом описал героизм тех, кого собирались выселять.
Через своего друга, известного журналиста Геннадия Фиша, Андропов сумел донести эту информацию до всесоюзной аудитории. Сталин получил неоспоримые доказательства: карелы воевали. И умирали. Депортацию отменили.
Тайны Могикана
Сегодня часто вспоминают, что 27-летний Юрий Андропов «околачивался в тылах». На фронт он действительное не пошел, но сделал для победы немало. Огромный вклад в популяризацию малоизвестных фактов из биографии Юрия Андропова того периода внес историк Ю. Васильев. К 100-летнему юбилею Юрия Владимировича вышла серия статей «Тайны «Могикана». Именно такой необычный позывной взял себе Андропов при организации подполья на территории оккупированной Карелии. В статьях Ю. Васильева немало патетики, но есть и скупая статистика. Она подтверждает объемы работы, которую Андропов провел на посту руководителя комсомольской организации в военные годы.
В первые месяцы войны 10 тысяч молодых парней, треть комсомольской организации, ушли на фронт. Более 5 тысяч комсомольцев, как воевавших, так и оставшихся в тылу, получили медали и ордена. По призыву комсомольских лидеров на карельские предприятия пришло более 5 тысяч парней и девушек. Для сравнения: в январе 1944 года в республике было 4 590 комсомольцев, а в апреле того же года – уже 5 900. Полторы тысячи девушек освоили мужские профессии.
Недаром 25 апреля 1943 года Андропов получил телеграмму с «горячим приветом» от Сталина. Отец народов благодарил молодежь Карело-Финской ССР за помощь Красной Армии. В непростое время комсомольцам удалось собрать более миллиона рублей, которые пошли на вооружение и обмундирование солдат. Да и спор о выселении карелов в 40-е годы Сталин решил в пользу коренных народов.
Свои сани
Республиканская карело-финская молодежная организация стала единственной в стране, которая получила в годы войны орден Ленина. Комсомольцы, которыми руководил Андропов, активно работали во всех отраслях – от сельского хозяйства и рыбного промысла до открытия школ и строительства тыловых оборонных объектов. Молодежь любила и уважала Андропова. Может, потому, что он без лишней бюрократии одобрял их «нестандартные подходы». Например, на одном из лесозаготовительных заводов была обустроена спецстоянка – для самодельных самокатов-ногомобилей, на которых подростки приезжали на работу.
Андропов ценил хорошие кадры. Но больше – конкретных людей. Уже после войны он помог многим партизанам-подпольщикам, что называется, выбиться в люди. Показателен в этом смысле и эпизод разминирования освобожденных от оккупантов территорий Карелии. В распоряжении Андропова оказались не опытные саперы, а несмышленые мальчишки. Он не бросил их убирать «лежавшие на каждом шагу мины», а организовал курсы для минеров. Из безусых мальчишек подготовили тысячу профессионалов. И только после этого начали очищать землю от мин.
Находилось у Андропова время и на решение, казалось бы, незначительных вопросов. Так, с его подачи комсомольцы поселка Сегежа занялись производством ножей-финок – незаменимых как в партизанских отрядах, так и на фронте. Андропова часто ругали, что «лезет не в свои сани», но к проискам недоброжелателей он относился с иронией. И продолжал делать то, что умел лучше всего – подбирал кадры, пробивал идеи у высшего руководства, мотивировал и вдохновлял.
