Чернобыль: какие послания оставляли жители «зоны» в своих квартирах перед отъездом
В ночь на 26 апреля 1986 года взрыв на четвертом энергоблоке Чернобыльской АЭС расколол не только реактор, но и судьбы сотен тысяч людей. Одной из самых трагических страниц этой катастрофы стала поспешная эвакуация, которая проводилась в условиях информационного вакуума и жесткой борьбы с паникой. Жители Припяти и прилегающей 30-километровой зоны покидали свои дома с твердой уверенностью: они уезжают ненадолго. Именно это наивное убеждение породило уникальный феномен — «прощальные записки» чернобыльцев.
Эвакуация: тишина в эфире и автобусы на горизонте
Первое официальное сообщение о катастрофе прозвучало лишь спустя сутки после взрыва. Как отмечает историк Рой Медведев в работе «Советский Союз: последние годы жизни», решение об эвакуации города Припяти далось членам правительственной комиссии с трудом и было принято далеко не сразу. Только 27 апреля жители города услышали объявление по радио: «В связи с сохранением повышенного уровня радиации… объявляется временная эвакуация». Слово «временная» стало ключевым.
В последующие дни зона отчуждения расширилась до 30 километров. Общее количество вывезенных составило около 115 тысяч человек. Исследователь Юрий Прокопенко («По следам Чернобыля») подчеркивает: людей вывозили фактически с тем, что было на них надето. Им не разрешили взять ни вещи, ни документы, ни домашних животных — любой предмет мог быть смертельно заражен. Но главное — им не объяснили масштабов бедствия. Чтобы избежать хаоса, власти предпочли умолчать о реальной угрозе, не дав эвакуируемым даже элементарных инструкций по радиационной безопасности.
Иллюзия скорого возвращения
В неведении люди пытались сохранить хотя бы бытовой порядок. Как пишет Адам Хиггинботам в фундаментальном труде «Чернобыль: история катастрофы», многие пассажиры автобусов до конца не понимали маршрута и цели поездки. Кто-то просил водителей свернуть в сторону Киева, кто-то порывался вернуться обратно на станцию — помочь коллегам. Но автоколонны, подчиняясь плану МВД, увозили людей вглубь Полесья, распределяя по пустующим домам и общежитиям.
Власти, опасаясь социального взрыва, транслировали единственный тезис: «Это временно». Люди поверили. Уходя, они оставляли в своих квартирах и домах записки. Об этом свидетельствуют авторы книги «Чернобыль. Реальный мир» Сергей Паскевич и Денис Вишневский. Содержание этих посланий было обращено к тем, кто придет следом — к мародерам. Но тон записок был поразительно миролюбивым. Жители не проклинали воров, они просили об одном: «Не бейте окна, не ломайте двери. Мы скоро вернемся». Некоторые и вовсе разрешали временно занять жилплощадь — по-соседски, по-человечески.
Мародеры и реальность: чужие среди мертвого города
Как отмечает Алла Ярошинская («Чернобыль. Большая ложь»), высшее руководство уже тогда понимало: возвращения не будет. Город обречен. Но если чиновники знали правду, то простые обыватели жили надеждой. Ирония судьбы в том, что опасения насчет воровства оказались единственным пророчеством, которое сбылось.
Уже во время вывоза населения колонны сопровождала милиция — для пресечения первых попыток мародерства. Когда зона опустела, началось настоящее разграбление. Историк Анатолий Калачев («Мой Чернобыль») и журналист Александр Коц (сборник «Успеть в номер») описывают масштабы бедствия: несмотря на патрули, мародеры выносили все — от хрусталя и ковров до сантехники и электроприборов. Светлана Алексиевич в «Чернобыльской молитве» приводит шокирующие свидетельства очевидцев: люди тащили даже зараженные вещи, не подозревая, что смертельная пыль уже въелась в обивку диванов и шторы.
К концу 1980-х годов Припять превратилась в город-призрак не только из-за радиации, но и из-за тотального разорения. От записок, оставленных на дверях, не осталось и следа — их срывали первыми.
