Что должен был сделать советский танкист, у которого подбили танк
Недавняя полемика между российскими политиками и западными журналистами, усомнившимися в масштабах танкового сражения под Прохоровкой, вновь привлекла внимание к подвигу советских танкистов. За четыре года войны Красная Армия потеряла около 117 тысяч танков. За каждой из этих машин стоял экипаж, который, согласно уставу, должен был защищать свою бронированную крепость до последней возможности.
От «красного флажка» до суровой реальности
В «Боевом уставе броневых сил РККА» 1929 года о войне говорилось странно отстраненно. Танкистам предписывалось в случае поломки отъехать на край дороги, выставить красный флажок и не мешать движению колонны. О потерях речь не шла. Создавалось впечатление, что будущая война виделась военачальникам как триумфальное шествие, где танкистам останется лишь принимать цветы от освобожденного пролетариата.
Великая Отечественная быстро развеяла эти иллюзии. «Прогулки по Европе» не получилось. И в 1944 году на смену легкомысленным инструкциям пришел новый «Боевой устав бронетанковых и механизированных войск Красной Армии». Теперь в нем говорилось о главном: «Если танк подбит или потерпел аварию, экипаж обязан защищать его до последней возможности». Раненый боец, согласно уставу, должен был напрячь все силы и продолжать бой. При угрозе захвата машины противником — вести огонь до последнего патрона.
Трое суток в «Черчилле»
Эти сухие строки скрывают драмы, разворачивавшиеся на полях сражений. 22 марта 1943 года под Ленинградом вражеская артиллерия подбила пять тяжелых танков «Черчилль» роты капитана Николая Белогуба. Британские машины, полученные по ленд-лизу, имели уязвимые гусеницы, но лобовую броню пробить было сложно. Белогуб принял решение: стрелять, пока есть снаряды.
Трое суток экипажи «Черчиллей» противостояли немецкой артиллерии и пехоте. За это время они уничтожили два дзота, три пушки, три противотанковых ружья, один миномет и подорвали склад боеприпасов. 26 марта танкистов спасла перешедшая в наступление советская пехота.
Что предписывал устав
Устав 1944 года, при всей своей суровости, не требовал от танкистов самоубийственного героизма. Если машину нельзя было вывезти с поля боя, экипаж мог рассчитывать на помощь пехоты или сослуживцев. Но другие танки обязаны были прикрывать подбитую машину, только если для её восстановления требовалось немного времени. Если же спасти танк было абсолютно невозможно, командир отдавал приказ: экипажу покинуть машину, забрав с собой пулеметы. А сам танк следовало «привести в полную негодность». Танк забрасывали гранатами, превращая его в груду бесполезного металла. Экипаж отводили в тыл, где получал новую боевую машину.
Так, ценой нечеловеческих усилий и колоссальных потерь, советские танкисты ковали победу. Они не просто сражались, они держали оборону до последнего снаряда, превращая подбитые машины в неприступные доты. И даже когда оставалось только уничтожить свой танк, чтобы он не достался врагу, они выполняли и этот приказ. С холодной головой и верой в то, что новая машина приведет их к Берлину.
