Внебрачная дочь императора
Анна появилась на свет 27 января 1708 года в Петербурге. Её матерью была Марта Скавронская — дочь ливонского крестьянина, которую Пётр повстречал в 1702 году и с тех пор не отпускал от себя. На момент рождения Анны Пётр и Марта ещё не были обвенчаны — официальный брак состоялся только в 1712 году, когда девочке уже шёл пятый год.
Марта, принявшая в крещении имя Екатерина, родила Петру одиннадцать детей. Выжили только две дочери — Анна и Елизавета. Остальные умерли во младенчестве. Возможно, именно поэтому Пётр души не чаял в девочках, особенно в старшей.
Анна росла живой и способной. Рано научилась читать и писать, с лёгкостью осваивала иностранные языки, постигала этикет и танцы под руководством французских учителей. Внешне пошла в отца: высокая, стройная, черноволосая, с тёмными глазами. Современники отмечали её скромность, ум и любознательность. Казалось бы, идеальная невеста для любого европейского принца.
Но было одно «но»: внебрачное происхождение.
Жених для геополитики
Пётр рано начал подыскивать дочери партию. Сначала он метил высоко — во Францию. Анна даже выучила язык и разучила менуэт, готовясь стать женой Людовика XV. Но французский двор, известный своим снобизмом, вежливо отказал: незаконнорождённая дочь не пара королю.
Тогда Пётр обратил взгляд на север. Карл Фридрих, герцог Голштинский, был фигурой сложной, но перспективной. Его мать — старшая дочь шведского короля Карла XI, а значит, сам Карл Фридрих имел права на шведский престол. Кроме того, Голштиния владела портом в Киле и контролировала важные торговые пути. Для Петра, прорубавшего окно в Европу, такой зять был подарком.
Герцог, в свою очередь, тоже искал выгоды. Дания оккупировала его земли — Шлезвиг, и он мечтал вернуть их с помощью могущественного русского тестя. Европа загудела: новый союз грозил войной с Данией.
Но Петра это не смущало. В 1721 году, когда Анне было тринадцать, он пригласил Карла Фридриха в Россию. Герцог поселился в доме генерала Брюса и стал ждать совершеннолетия невесты.
Брачный договор и смерть отца
В 1724 году, за несколько месяцев до смерти Петра, брачный договор был подписан. Условия жёсткие: Анна остаётся православной, её сыновья воспитываются в лютеранстве, дочери — в православии. Сама Анна и её муж навсегда отказываются от прав на российский престол, но их дети могут быть объявлены наследниками по воле императора.
Пётр явно рассматривал вариант передачи власти внукам от любимой дочери. Но не успел.
В январе 1725 года Пётр умер. Анна вышла замуж 21 мая того же года — уже при императрице Екатерине I. Венчание прошло в Троицкой церкви, молодые поселились в Зимнем дворце. Казалось бы, всё складывается хорошо.
Но счастье длилось недолго.
Изгнание
Екатерина I, женщина неискушённая в политике, оказалась под влиянием Меншикова. Тот быстро понял, что герцог Голштинский, получивший место в Тайном совете, — конкурент. Началась подковёрная борьба.
В мае 1727 года Екатерина умерла. Перед смертью она подписала завещание, по которому престол переходил внуку Петра — одиннадцатилетнему Петру Алексеевичу. В случае его смерти наследницей становилась Анна.
Меншиков, планировавший женить юного императора на своей дочери, решил убрать конкурентов. Анне и её мужу дали понять: пора уезжать. В июле 1727 года, всего через два месяца после смерти матери, Анна покинула Россию.
Она больше никогда не увидит родины.
Киль: тоска и измены
В Киле молодую герцогиню встречали с почестями. Но восторг быстро угас. Карл Фридрих, оказавшись на родине, переменился: он кутил, изменял жене и наплевал на политику. Анна, ждавшая ребёнка, оказалась в золотой клетке.
Её письма к сестре Елизавете полны тоски. «Муж ездит по комедиям, а я часто плачу», — признавалась она. Анна мечтала вернуться в Россию, но путь был заказан.
10 февраля 1728 года (по старому стилю 21 февраля) Анна родила сына. Мальчика назвали Петером Ульрихом — будущим императором Петром III.
Смерть у открытого окна
Через несколько дней после родов в Киле устроили праздничный фейерверк. Анна, ослабленная родами, услышала залпы и подошла к окну. На улице была зима. В комнату ворвался ледяной воздух.
Официальная версия гласит: царевна простудилась, началась родильная горячка, и 4 мая 1728 года она скончалась. Ей было двадцать лет.
Но историков смущает один факт: между фейерверком (конец февраля) и смертью (4 мая) прошло больше двух месяцев. Родильная горячка обычно убивает быстрее. Что же случилось на самом деле?
Версий несколько. Первая: Анна действительно медленно угасала от осложнений после родов — медицина XVIII века была бессильна. Вторая: её могли устранить как претендентку на российский престол. Третья: возможно, сыграли роль интриги при голштинском дворе — слишком многим мешала русская герцогиня. Точного ответа нет до сих пор.
«Возле батюшки»
Анна завещала похоронить себя рядом с отцом. Её тело морем доставили в Петербург и погребли в Петропавловском соборе. Сестра Елизавета на похоронах не присутствовала — она осталась в Москве, оплакивая Анну вдали от чужих глаз.
Карл Фридрих пережил жену на одиннадцать лет. Он учредил орден Святой Анны в её память — золотой крест с красным узором и буквами AIPI (Anna, Imperatoris Petri I filia — Анна, дочь императора Петра I). В 1742 году орден привезли в Россию, а внук Анны, император Павел, включил его в реестр российских наград.
Сын Анны, Петер Ульрих, в 1742 году был провозглашён наследником русского престола и принял православие с именем Пётр Фёдорович. Спустя двадцать лет он стал императором Петром III — и был свергнут собственной женой, Екатериной Великой.
Эпилог
Анна Петровна не правила, не интриговала, не оставила мемуаров. Она просто была дочерью великого отца, женой неудачливого герцога и матерью несчастного императора. Но именно её кровь текла в жилах всех Романовых, начиная с Павла I. И маленький орден, который она никогда не видела, до сих пор напоминает о женщине, чья жизнь оборвалась слишком рано — и слишком загадочно.
В Петропавловском соборе, рядом с могилой Петра Великого, лежит плита с именем Анны Петровны. Туристы часто проходят мимо, не зная, что под ней покоится та, с которой могла бы начаться совсем другая история России. Если бы не открытое окно в холодном Киле. Или не те, кто стоял за этим окном.
