В последние дни жизни Иосиф Сталин, по слухам, сделал нечто немыслимое для «отца народов» и идейного борца с религией. Он будто бы вызвал священника и исповедался. Об этом через много лет журналистам намекнули монахи Псково-Печерского монастыря. Слух, дошедший до Никиты Хрущева, заставил нового генсека начать собственное расследование. Что же мог сказать умирающий вождь иерарху церкви? Ответ на этот вопрос Хрущеву получить так и не удалось, и эта тайна осталась одной из самых интригующих загадок советской истории.
Вождь и вера: от гонений к союзу
Отношение Сталина к религии прошло драматическую эволюцию. В 1927 году он заявлял, что партия «будет вести пропаганду против религиозных предрассудков». Однако война всё изменила. В 1943 году, в переломный момент Великой Отечественной, Сталин пошёл на историческую встречу с тремя высшими иерархами Русской православной церкви. Результатом стало восстановление патриаршества, упразднённого ещё Петром I. Церковь, превращённая в союзника, стала мощным инструментом мобилизации духа народа.
Этот прагматичный союз породил множество легенд: будто бы Сталин советовался с блаженной Матроной Московской, а она предсказала ему победу. Но самый устойчивый и загадочный слух относится к самому концу его жизни — к марту 1953 года.
Загадочная исповедь и расследование Хрущева
По свидетельству родственников и ряду косвенных данных, незадолго до смерти тяжелобольной Сталин действительно пожелал видеть священника. Правда это или благочестивый миф — неизвестно. Но важно другое: в эту версию поверил Никита Хрущев, начавший кампанию по развенчанию культа личности.
«Банные девы»: чем они занимались в русской парной
Узнав о возможной исповеди, новый лидер пришёл в волнение. Он попытался через свои каналы выяснить у предполагаемого иерарха, о чём же говорил умирающий Сталин. Содержание последней исповеди вождя могло стать мощнейшим идеологическим оружием или, наоборот, политической бомбой.
Однако священнослужитель, если такой разговор действительно был, оказался несломленным. Он сослался на священную тайну исповеди и не раскрыл ни слова. По иронии судьбы, как отмечают некоторые исследователи (например, протоиерей Владимир Чугунов), в те годы многие священники вынужденно сотрудничали с органами и нарушали эту тайну. Но в данном случае молчание было сохранено.
В противном случае Никита Сергеевич использовал бы полученную информацию в антисталинской кампании и своих мемуарах. А, впрочем, может быть, генсек, напротив, предпочел бы скрыть содержание исповеди Сталина, если бы та уронила тень на самого Хрущева.
Что касается того, мог ли Сталин действительно исповедоваться в церкви, то косвенными доказательствами этому служат подтвержденные эпизоды из биографий других высокопоставленных чиновников. К примеру, Михаил Калинин перед кончиной пригласил к себе священника, исповедался и причастился. А Георгий Маленков на склоне лет стал псаломщиком.
