На российском Севере климат куда суровее, чем на тех же широтах в Европе. Пока норвежские порты благодаря Гольфстриму почти не знают морозов ниже –18°C, в Норильске минус сорок — обычная зимняя погода. В конце 1950-х советский инженер и лауреат Сталинской премии Пётр Борисов предложил дерзкий план: исправить эту «ошибку природы» с помощью атомной энергии и гигантской дамбы через Берингов пролив.
Проект века
Борисов не был фантазёром. Он тщательно проработал расчёты и представил конкретный проект. Суть заключалась в строительстве дамбы протяжённостью 86 километров и глубиной до 59 метров, которая полностью перекрыла бы Берингов пролив. Но это была не просто стена — это сложнейшая гидротехническая система. Мощные атомные насосы, приводимые в действие двумя специально построенными АЭС, должны были откачивать холодные тихоокеанские воды обратно в океан, освобождая путь тёплому течению Гольфстрима в Северный Ледовитый океан.
На реализацию отводилось 8–10 лет и около 22 миллиардов рублей. В проекте предусматривалось всё: от атомных поездов на соединяющей дамбу железной дороге до двух городов по 50 тысяч жителей — одного для советских специалистов, другого для американских и канадских. По замыслу Борисова, после завершения строительства климат Сибири, Аляски и Канады должен был стать мягким, вечная мерзлота — отступить, а в Якутии, как он писал в своей книге «Может ли человек изменить климат», можно было бы выращивать апельсины.
Так и остался на бумаге
Главной преградой стала не техническая сложность, а геополитика. Реализовать такой проект в одиночку СССР не мог — дамба упиралась в американскую Аляску, и требовалось согласие и участие США. Однако Вашингтон отнёсся к идее с глубоким скепсисом, подкреплённым научными расчётами.
Американские эксперты указали на катастрофические риски. Вместо потепления Севера нарушение глобальной циркуляции океанических вод могло привести к непредсказуемым последствиям: исчезновению самого Гольфстрима, новому ледниковому периоду или, наоборот, к неконтролируемому парниковому эффекту из-за выброса метана от тающей вечной мерзлоты. Планета рисковала получить непригодный для жизни климат и затопление огромных прибрежных территорий.
Второй, и решающей, причиной стала политическая обстановка. Шла Холодная война: только что произошёл Карибский кризис, СССР и США балансировали на грани ядерного конфликта, в воздухе витала взаимная подозрительность. В таких условиях масштабное совместное предприятие, требующее беспрецедентного уровня доверия и открытости, было абсолютно немыслимо.
Наследие утопии
Проект Борисова так и остался памятником научно-технической смелости и геополитической наивности своей эпохи. Он отражал гигантоманию и веру в безграничные возможности инженерной мысли, характерные для середины XX века, но полностью игнорировал хрупкость глобальной экосистемы и реальности международных отношений.
