Соратница Ленина и секретарь Сталина
В книге Михаила Пантелеева «Агенты Коминтерна. Солдаты мировой революции» подробно описывается биография Варвары Каспаровой — вдовы члена Заграничного бюро ЦК РСДРП Владислава Каспарова (Каспарянца), умершего в сентябре 1917 года в Давосе. Владислав Каспаров сотрудничал с газетой «Правда» в 1913–1914 годах, состоял в переписке с Лениным, который высоко ценил его работу.
Варвара Каспарова (по данным общества «Мемориал»*, настоящее имя — Варсеника, армянка по происхождению) родилась в Шуше (по иным сведениям — в Елисаветпольской губернии). В шестнадцать лет вступила в партию большевиков. До 1917 года вместе с мужем находилась в эмиграции, в Женеве встречалась с Лениным и выполняла партийные поручения.
После революции Каспарова служила политработником в Красной армии, а в период до 1920 года занимала должность секретаря Иосифа Сталина. Точная дата этого назначения в источниках не фиксируется. Осенью 1920 года она перешла в аппарат Международного женского секретариата Исполкома Коминтерна (ИККИ), вскоре возглавив его Восточный отдел.
Первая ссылка и второй арест
Согласно данным, приводимым доктором исторических наук Юрием Фельштинским в книге «Был ли Сталин агентом охранки», Каспарова была арестована в 1937 году. Однако архивные материалы «Мемориала»* указывают на более раннюю дату: в июле 1936 года 48‑летняя большевичка, ответственный работник Коминтерна и ЦК ВКП(б), подверглась аресту, который стал для неё уже вторым.
Первый раз коллегия ОГПУ судила Каспарову в 1928‑м. Её обвинили в принадлежности к троцкистской оппозиции, исключили из партии и отправили в ссылку. Наказание она отбывала в Минске, Краснококшайске (ныне Йошкар-Ола) и Кургане до 1935 года, после чего написала заявление о выходе из оппозиции и была освобождена. На свободе она пробыла всего несколько месяцев.
Второе обвинение звучало уже страшнее: «участие в террористической организации». Суд приговорил Каспарову к десяти годам лишения свободы, из них пять — без права переписки.
Но и этот приговор не стал окончательным. С началом Великой Отечественной войны, находясь в заключении, Каспарова, по материалам уголовного дела, занялась «антисоветской агитацией», распространяя «клеветнические измышления о мероприятиях ВКП(б) и советского правительства». 6 сентября 1941 года Государственный комитет обороны, подписанный лично Сталиным, дал указание Военной коллегии Верховного суда СССР провести заочный процесс. 8 сентября Каспарову приговорили к высшей мере наказания. Приговор привели в исполнение 11 сентября в Орловском централе.
Разговор, который не стерли из памяти
Особую остроту этому делу придаёт эпизод, зафиксированный в воспоминаниях Сергея Шеболдаева — сына первого секретаря Азово‑Черноморского крайкома партии Бориса Шеболдаева, впоследствии репрессированного и расстрелянного. По словам Сергея Шеболдаева, его отца направил к Каспаровой лично Сталин. Вождь якобы просил передать заключённой: если она не прекратит утверждать, что Сталин в бакинский период был агентом царской охранки и провокатором, расстрел неизбежен.
Каспарова, по свидетельству Шеболдаева‑старшего, твёрдо стояла на своём. Тот успел рассказать об этом члену Центральной контрольной комиссии ЦК ВКП(б) Ольге Шатуновской (арестованной в 1937 году, проведшей восемь лет в колымских лагерях, реабилитированной в 1950‑х и дожившей до 89 лет). Сама Шатуновская позже подтвердила известность этих фактов.
Схожие утверждения о сталинском провокаторстве в 1918 году, по словам Зои Серебряковой (дочери расстрелянного в 1937 году советского партийного деятеля Леонида Серебрякова), высказывал и председатель Бакинского Совнаркома Степан Шаумян, расстрелянный в числе 26 бакинских комиссаров.
Дискуссия без документального финала
В конце 1980‑х годов в советской печати развернулась острая дискуссия о возможном сотрудничестве Сталина с царской охранкой. Она не утихает и по сей день, однако до сих пор не подкреплена прямыми архивными находками. В 1989 году Дирекция Центрального государственного архива Октябрьской революции СССР выступила с официальным заявлением: в фондах архива отсутствуют какие‑либо материалы, подтверждающие факт агентурной работы будущего главы государства.
Так что история Варвары Каспаровой остаётся не столько доказательством, сколько одним из самых красноречивых свидетельств того, как глубоко в сталинскую эпоху была вмонтирована личная тайна — и как дорого платили те, кто осмеливался о ней напомнить.
