Летом 1914 года, когда Россия вступила в мировую войну, Николай II подписал указ о формировании Кавказской туземной конной дивизии. В историю она войдет под именем «Дикая». Ее бойцы — лихие всадники в папахах и черкесках — наводили ужас на врага, а их подвиги обрастали легендами еще до того, как стихали выстрелы.
Под знамена Белого Царя
Мусульмане Российской империи — в основном уроженцы Кавказа и Средней Азии — не подлежали обязательному военному призыву. Власти долгое время опасались вооружать людей, чья воинственность была известна веками. Но у этой медали была и другая сторона: еще в середине XIX века, когда на южных рубежах гремели бои с абреками, десятки горцев-мусульман верой и правдой служили в Императорском конвое — личной охране царя.
В августе 1914 года патриотический подъем охватил всю страну. И на зов «Белого Царя» — так на Востоке называли русского императора — откликнулись тысячи молодых горцев. Людей, которые с детства умели держаться в седле, владели клинком и били без промаха.
Дивизия была сформирована из шести полков: Ингушского, Черкесского, Татарского, Кабардинского, Дагестанского и Чеченского. Джигиты прибывали на своих конях, в своей одежде, со своим холодным оружием. За казенный счет — только винтовка. Жалованье — 20 рублей в месяц.
Служба была добровольной, и хотя мусульмане составляли до 90% личного состава, среди солдат и офицеров встречались русские дворяне, прибалтийские немцы и даже моряки Балтийского флота. В этом коллективе, где каждый второй был родовитым аристократом, царил настоящий демократизм. Главным мерилом стали реальные боевые заслуги.
К концу 1914 года — после четырех месяцев подготовки — дивизию направили на Юго-Западный фронт, где шли тяжелые бои с австрийцами.
Брат царя и отец солдатам
С момента создания и до начала 1916 года дивизией командовал великий князь Михаил Александрович — брат Николая II. Прекрасный кавалерист, силач, который, по свидетельствам современников, мог разорвать голыми руками нераспечатанную колоду карт, он пользовался у горцев огромным авторитетом. В свои 35 лет генерал-адъютант был неприхотлив в быту, не чурался самых опасных позиций и заслужил прозвище «отец солдатам».
Под его командованием дивизия участвовала во взятии Станиславова (ныне Ивано-Франковск) и освобождении Галиции в 1915 году.
Честный до наивности, простодушный и тяготившийся своим царским происхождением, Михаил Александрович не обладал государственным умом — но умел быть воином. 13 июня 1918 года его расстреляли большевики. Он ненамного пережил свою дивизию, которую расформировали в начале того же года.
Кинжалы в зубах и бурки на проволоке
Весной 1915 года, когда галицийские реки освободились ото льда, сотня горцев переправилась через Днестр. В зубах — кинжалы. На том берегу — австрийские позиции.
Часовых сняли бесшумно. Впереди — окопы, защищенные колючей проволокой. Специальных ножниц у всадников не было (горец не таскает с собой то, что не нужно в ближнем бою). Проволоку накрыли дагестанскими бурками.
Подползли к окопам. Гортанный крик — и кинжалы пошли в ход. Австрийцы в панике бежали. А ниже по течению их уже ждали другие всадники «Дикой дивизии» — в конном строю.
Это лишь один эпизод из тех, что создавали славу туземной коннице.
Не только джигитовка
Война, даже с уступавшими немцам австрийцами, не была прогулкой. При штатной численности в 3450 строевых всадников, за три года через дивизию прошло около десяти тысяч человек. Легко подсчитать процент потерь.
Да и представление о «Дикой дивизии» как об анахронизме в «войне моторов» неверно. На ее вооружении стояли пулеметы и бронеавтомобили. Горцы умели воевать по-современному, когда того требовала ситуация.
Оружие страха
Чисто боевую эффективность «Дикой дивизии» вряд ли можно назвать выдающейся. В условиях позиционной войны, когда солдаты годами сидели в окопах, лихие кавалерийские наскоки — то, для чего горцы подходили идеально — не могли изменить ход кампании.
Но «Дикая» стала оружием другого рода. Оружием пропаганды. Само ее имя наводило ужас на врагов по всему Восточному фронту. В сознании европейцев прочно сидел образ дикого азиатского всадника, не знающего пощады. Реальность, впрочем, была от него не так уж далека.
Созданию легенды способствовал и полудокументальный роман «Дикая дивизия» эмигрантского писателя Николая Брешко-Брешковского — бестселлер 1920-х годов.
Наследие
Для нас сегодня «Дикая дивизия» — не просто страница военной истории. Это пример того, как русские и представители разных народов Кавказа плечом к плечу защищали общую Родину. Межнациональное согласие, скрепленное кровью, пролитой на полях сражений. И память о нем стоит, пожалуй, больше, чем боевые реляции и сводки потерь.
