Директива № 428: что было написано в приказе, который выполняла Зоя Космодемьянская
Уроки «Зимней войны»
Тактика уничтожения жилых построек, мостов и всего, что могло дать приют наступающему противнику, известна военному делу столетиями. Красная армия впервые столкнулась с ней в полной мере в ходе советско-финляндской войны. Отступая, финны сжигали целые деревни и поселки — порой до четырехсот домов. Горели жилые строения, сараи, даже церкви. Красноармейцы вынуждены были ночевать в сугробах. Не меньше, чем физические лишения, угнетала сама решимость мирных жителей уничтожать собственное жилье, лишь бы оно не досталось врагу.
С началом Великой Отечественной войны советское командование усвоило этот урок. При оставлении городов и поселков специальные подразделения НКВД взрывали заводы, фабрики, мосты, уничтожали всё, что нельзя было эвакуировать. Эта политика стала одной из причин того, что к Москве поздней осенью 1941 года вермахт подошел измотанным и почти деморализованным.
Немецкий блицкриг провалился, и стало очевидно: война затягивается. Сталин и начальник Генштаба Борис Шапошников приняли решение распространить тактику «выжженной земли» на ближние подступы к столице. Тем более что разведка докладывала: немецкие солдаты совершенно не готовы к зиме — план молниеносной войны даже не предусматривал зимнего обмундирования.
Директива, ставшая приказом
17 ноября 1941 года вышла директива, вошедшая в историю как приказ Ставки Верховного Главнокомандования № 428. Документ не оставлял места для двусмысленности:
«Опыт последнего месяца войны показал, что германская армия плохо приспособлена к войне в зимних условиях, не имеет теплого одеяния… Самонадеянный до наглости противник собирался зимовать в теплых домах Москвы и Ленинграда, но этому воспрепятствовали действия наших войск. <…> Лишить германскую армию возможности располагаться в селах и городах, выгнать немецких захватчиков… на холод в поле, выкурить их из всех… теплых убежищ и заставить мерзнуть под открытым небом — такова неотложная задача».
Приказ предписывал: «Разрушать и сжигать дотла все населенные пункты в тылу немецких войск на расстоянии 40—60 км в глубину от переднего края и на 20—30 км вправо и влево от дорог».
В каждом полку создавались команды «охотников» — так в документе назывались добровольцы для уничтожения населенных пунктов, формировались диверсионные отряды поджигателей. В один из таких отрядов и вступила Зоя Космодемьянская.
Цена вопроса: когда свои становятся жертвами
Третий пункт приказа № 428 предписывал: «При вынужденном отходе наших частей на том или другом участке уводить с собой советское население и обязательно уничтожать все без исключения населенные пункты, чтобы противник не мог их использовать».
На практике выполнить это предписание оказалось куда сложнее, чем просто поджечь дома. Вывезти в тыл целые семьи — женщин, стариков, детей, домашний скарб — в условиях стремительного наступления противника было зачастую невозможно. Немцы занимали деревни так быстро, что мирных жителей просто не успевали эвакуировать.
В результате без крова оставались не только немецкие солдаты, но и советские граждане. Именно эта трагическая коллизия объясняет эпизод, который многие годы вызывал особую боль: по воспоминаниям жителей Петрищева, на Зою, ведомую на казнь, с палкой набросилась одна из местных женщин.
В Ставке довольно быстро осознали, что приказ № 428 дает эффект, обратный желаемому. Деморализация местного населения, женщины и дети, оставшиеся без крова в лютую зиму, — всё это не добавляло авторитета руководству страны и подрывало веру в армию.
Отмена и перелом
Всего через три недели после подписания — 8 декабря 1941 года — приказ № 428 был отменен. А спустя несколько дней в битве под Москвой наступил коренной перелом: советские войска перешли в контрнаступление, и немецкие части, так и не получившие теплых зимних квартир, начали откатываться на запад.
Тактика «выжженной земли» на московском направлении выполнила свою тактическую задачу, но цена ее оказалась слишком высокой. Приказ № 428 остался в истории как один из самых противоречивых документов первого, самого тяжелого года войны — символ отчаянной борьбы, в которой порой приходилось выбирать между военной необходимостью и гуманитарными последствиями, а простые люди, как Зоя Космодемьянская, оказывались в эпицентре этого выбора.
