«Не» как знак беды
Самый понячный запрет касался имен, начинавшихся с «не». Некрас, Нелюб, Невзор — эти имена-отрицания ничего хорошего не сулили. В Древней Руси их давали только нежеланным детям, от которых родители хотели поскорее избавиться. Человек с таким именем с пеленок получал клеймо изгоя. А потом из этих прозвищ выросли фамилии, которые мы носим до сих пор, даже не задумываясь о происхождении.
Тяжелое наследство
Страшным грехом считалось назвать новорожденного в честь недавно умершего родственника — особенно если тот ушел из жизни внезапно, насильственной смертью или от пьянства. Славяне верили: имя тащит за собой судьбу прежнего носителя. Поэтому имена самоубийц, утопленников и горьких пьяниц попадали под строжайшее табу. Если же в семье умирал младенец, следующему ребенку давали другое имя — порвать связь со смертью.
Вадим, Тарас, Савва: что не так с этими именами
Даже без трагических событий в роду некоторые имена считались «плохими» сами по себе. Вадим (от древнерусского «вадити» — клеветать) сулил своему носителю сварливый, завистливый характер. Считалось, что такой человек будет винить всех вокруг и никогда не признает собственных ошибок. Тарас переводился с греческого как «бунтарь» и «смутьян» — родители не хотели, чтобы сын вырос неуправляемым задирой, который никому не дает покоя. А Савва (от арамейского «неволя») предвещал безвольного подкаблучника или всеобщего угодника.
Красивые имена со страшным смыслом
Варвара, Ксения, Агриппина, Клавдия, Лолита — сегодня эти имена звучат привычно, даже изысканно. На Руси их избегали как огня. Варвара — с греческого «дикарка»; Ксения — «чужая»; Агриппина — «горестная»; Клавдия — «хромая»; Лолита — «скорбящая». Зачем давать ребенку имя, которое изначально несет негатив? Проще выбрать что-то нейтральное или светлое. Особенно доставалось Варваре. Девушку с этим именем сторонились: верили, что она привлечет в дом нечистую силу и смертельные болезни.
Святые мученики — плохие покровители
Самый парадоксальный запрет касался христианских святых. Казалось бы, назвать ребенка в честь великомученика — благочестивое дело. Но наши предки рассуждали иначе: святой пострадал за веру, а значит, и ребенок может повторить его страдания. Поэтому Варвара Илиопольская, Георгий Победоносец, Прокопий и другие мученики давали свои имена детям крайне редко. Родители не хотели, чтобы ангел-хранитель ассоциировался с болью и смертью.
Имена врагов и богов
После монголо-татарского нашествия под запрет попали все тюркские имена — Батый, Чингиз, Азамат. Слишком свежи были воспоминания о крови и пожарищах. Даже полукровок, родившихся от русских женщин и завоевателей, старались называть по-славянски.
А вот имена языческих богов — Перун, Ярило, Сварог, Велес, Мокошь — были табуированы дважды. В языческие времена их не произносили вслух из уважения к божествам. А после Крещения Руси они стали символизировать «поганство» и многобожие. Хотя некоторые имена — Лада, Троян, даже Велес — все же встречались в быту, особенно в глухих деревнях, где двоеверие держалось веками.
Имя Бога — не для человека
Иисус, Христос, Иегова — эти имена находились под абсолютным запретом. Считалось кощунством нарекать ими простого смертного. Даже предложение назвать мальчика Иисусом вызвало бы осуждение и ужас. Русские люди свято чтили библейский запрет на упоминание имени Господа всуе.
С двумя именами по жизни
Наши предки подходили к вопросу хитро. Ребенок получал два имени: одно — настоящее, тайное, известное только самым близким, и второе — для всех остальных. Незнакомцу никогда не называли истинного имени — боялись сглаза, порчи, наведения чужой воли. Вместо этого звучало прозвище-оберег: Беда, Ненаш, Нехорош, Гад. Считалось, что злые духи увидят такого ребенка и пройдут мимо — не позарятся на «неудачника».
Переименование сироты
Особый обряд существовал при усыновлении. Сироте всегда меняли имя — ведь старое считалось проклятым. Именно оно, по вере предков, принесло ребенку участь остаться без родителей. Новое имя должно было разорвать эту связь и подарить новую, счастливую жизнь. Но и здесь была тонкость: смена имени считалась рискованной магией. «Два имени — два пути», — говорили на Руси. Их смешение могло непредсказуемо изменить судьбу и даже личность человека.
Что осталось сегодня
Строгого списка проклятых имен на Руси не было — запреты различались от деревни к деревне, от рода к роду. Однако общая логика понятна: имя должно было защищать, а не вредить. Сегодня эти суеверия почти забыты. Мы спокойно называем детей Варварами, Ксениями и даже Тарасами, не заглядывая в этимологические словари. И правильно делаем. Но каждый раз, выбирая имя, стоит вспомнить, какой тяжелый груз ответственности чувствовали наши предки. Они не ошибались — просто слишком хорошо понимали силу слов.
