Она порхала по жизни, как мотылек — танцевала фокстрот, пила шампанское, кружила головы писателям и полярникам, собирала в своем салоне литературную элиту Москвы. Ее звали Евгения Хаютина, но за глаза величали «Стрекозой» и «Женей-Мотыльком». Она была женой самого страшного человека СССР 1937 года — наркома НКВД Николая Ежова. А потом мотылек сгорел. В ноябре 1938 года Евгения умерла в психиатрическом санатории при загадочных обстоятельствах. Самоубийство? Убийство по приказу соперника Берии? Или «черная метка» от собственного мужа? Ответы до сих пор покоятся в архивах Лубянки.
Девушка из Гомеля, любившая жизнь
Евгения (урожденная Суламифь) Фейгенберг родилась в 1904 году в Гомеле, в многодетной купеческой семье. В 17 лет она выскочила замуж за простого слесаря Лазаря Хаютина, взяла его фамилию и укатила в Одессу. Там работала машинисткой, крутила романы, впитывала воздух свободы .
Вскоре первого мужа сменил более перспективный — директор московского издательства Алексей Гладун. С ним Женя переехала в Москву, а потом и за границу: Лондон, Берлин. В Берлине у нее случился бурный роман с писателем Исааком Бабелем. Тот позже на допросе простодушно рассказывал: «Вечеринка сопровождалась изрядной выпивкой, после которой я пригласил Гладун покататься по городу... В машине я убедил ее зайти ко мне в гостиницу» .
Но Бабель был лишь эпизодом. Главная встреча ждала Женю в сочинском санатории в сентябре 1929 года.
Восходящая звезда
Николай Ежов был неказист: маленького роста (151 см), щуплый, с кривыми ногами, но с обаянием и цепким умом. Женщины его жалели и опекали. Бывшая начальница называла «воробушком» и прикармливала . Но Женя разглядела в нем другое — будущее. Дональд Рейфилд в книге «Сталин и его подручные» утверждает: она сразу поняла, что это «восходящая звезда» .
Ежов к тому моменту уже развелся, брак Жени с Гладуном истлел. В 1931-м они поженились. И карьера Ежова рванула вверх. В 1936-м он стал наркомом внутренних дел, сменив Ягоду. Началась эпоха «ежовщины» — Большой террор, полтора миллиона репрессированных, 700 тысяч расстрелянных.
Салон на фоне террора
Евгения же превратилась в редактора журнала «СССР на стройке» — глянцевого издания, которое выходило на пяти языках и читали Бернард Шоу с Роменом Ролланом . Вокруг нее сложился салон: поэты, писатели, режиссеры. Исаак Бабель, Михаил Кольцов, Сергей Эйзенштейн, Леонид Утесов, полярник Отто Шмидт — все считали честью бывать у жены всесильного наркома .
Женя была любвеобильна, и это знали все. С мужем у них был «открытый брак». Ежов и сам не отказывал себе в удовольствиях — его биографы пишут, что он бросался на всех женщин подряд, включая подруг жены . Но когда страсть перерастала в нечто большее, начинались проблемы.
Мишенька и «дорогой человек»
Осенью 1938 года Ежову доложили расшифровку прослушки встречи его жены с Михаилом Шолоховым в гостинице «Националь». Стенограмма была откровенной: «целуются, ложатся вместе». И фраза Шолохова: «Тяжелая у нас с тобой любовь, Женя». И ее ответ: «Что же нам делать, Мишенька?» .
Ежов устроил жене скандал с битьем. Но дело было не столько в измене, сколько в том, что об измене знал Сталин. А вождь уже давно косился на Евгению. По одной версии, она отвергла его ухаживания . По другой — Сталина насторожила ее связь с «врагом народа» Григориком Аркусом . Так или иначе, в июне 1938-го генсек настоятельно порекомендовал Ежову развестись .
Ежов медлил. Он все еще любил свою Женю. Но 18 сентября объявил о решении развестись. Она растерялась и на следующий день написала Сталину письмо с просьбой о «помощи и защите». Ответа не было .
Падение
В мае 1938-го Евгения оставила работу — нервы сдали. Вместе с подругой Зинаидой Гликиной уехала в Крым, но Ежов приказал вернуться . 29 октября с диагнозом «астено-депрессивное состояние» ее поместили в санаторий имени Воровского под Москвой.
Тем временем арестовывали одного за другим ее друзей и знакомых. 15 ноября забрали двух ближайших подруг — Зинаиду Гликину и Зинаиду Кориман (обеих расстреляют в 1940-м) . Сама Евгения получила анонимку с обвинениями в шпионаже. Она пишет второе письмо Сталину — снова молчание .
Черная метка
8 ноября Ежов передал жене в санаторий сверток: фрукты, снотворное, которым она уже пользовалась, и маленькую статуэтку — гнома. Историки Никита Петров и Симон Себаг Монтефиоре считают: это был условный знак . Фигурку когда-то подарил ей сам Ежов в начале романа. Теперь она стала сигналом: «Пора».
На допросе позже Ежов признается, что передал статуэтку, но цель не уточнит .
Через два дня после ареста подруг Евгения приняла смертельную дозу лекарств. 19 ноября 1938 года, не приходя в сознание, она умерла. Ей было 34 года .
Версии
Официально — самоубийство. Но историк Борис Соколов выдвигает другую версию: Хаютину могли убить люди Лаврентия Берии . Именно Берия сменил Ежова на посту наркома и был заинтересован в устранении возможных свидетелей. К тому же позже Ежова обвинят в отравлении собственной жены — якобы она с Бабелем планировала покушение на Сталина, и ее убрали как нежелательного свидетеля .
Похоронили Евгению на Донском кладбище под фамилией первого мужа — Хаютина. Ежов на похоронах не был. Через год его расстреляют в подвале Лубянки.
У четы Ежовых была приемная дочь — Наташа, взятая из детдома в 1933-м. После ареста отца шестилетнюю девочку отправили обратно в детдом, дав фамилию матери — Хаютина. Она выжила, выучилась, уехала в Магаданскую область.
