В истории Кавказа немало народов, чьи имена звучат как эхо забытых битв или древних преданий. Но есть один, который исчез почти бесследно, оставив после себя лишь странное слово — френккардаши. «Франки наши братья» — так переводили сами черкесы это название. Не завоеватели, не пришельцы, а свои, родные, но исповедующие латинскую веру. Они жили бок о бок с зихами (черкесами), торговали с генуэзцами, носили смешанную кровь и католические кресты. А потом растворились.
Как католичество пришло в земли черкесов
В XII веке Чёрное море ещё оставалось почти византийским озером, но уже в 1169 году император Мануил I Комнин дал генуэзцам исключительные права на торговлю. К 1261 году генуэзцы получили полную свободу плавания. На месте древней Феодосии выросла Каффа — главный оплот республики в регионе. Отсюда францисканцы и доминиканцы отправлялись вглубь Кавказа. Миссионеры шли не с мечом, а с проповедью. К концу XIII века на побережье от Азова до Сухума уже стояли католические храмы в Матреге (Тамань), Мапе (Анапа), Копе и других факториях.
По мнению историка Самира Хотько, именно в это время, к концу XIII века, начала складываться особая этноконфессиональная группа. Генуэзцы женились на местных женщинах — часто бывших рабынях, которых выкупали и освобождали. Дети таких браков росли между двух миров: говорили по-черкесски, молились по-латински. Сами черкесы называли их френккардашами — «франки наши братья». Генуэзцы же звали себя франками в память о старом Франкском государстве. Так родилось название, которое пережило сам народ.
Матрегская епархия и черкес на архиепископской кафедре
В XIV веке на Таманском полуострове появилась полноценная Матрегская католическая епархия. Первым её архиепископом стал черкес по происхождению — Иоанн Зихский. Судьба его удивительна. Раб, проданный в Геную, он получил образование, принял францисканский обет и в 1349 году был рукоположен папой Климентом VI в архиепископы Зихии. Иоанн жил в Матреге, обращал соотечественников и докладывал в Рим, что его провинция простирается до «Железных Ворот» — Дербента. В 1330 году папа переписывался с черкесским князем Милленом (Верзахтом), который принял католичество.
Тамара Левченко: как фронтовая медсестра чуть не увела Леонида Брежнева из семьи
Это не было навязанной верой. Католицизм здесь прижился через браки и торговлю. Зихские князья видели в нём не угрозу, а связь с могущественной Генуей. Френккардаши занимали высокое положение: среди них были потомки знатных родов, например, черкесская ветвь династии Гизольфи, правившей Матрегой.
Торговля без войн и жизнь на границе двух миров
За двести лет сосуществования генуэзцев и черкесов не случилось ни одного крупного конфликта. Причина проста — взаимная выгода. Черкесы поставляли пшеницу: в иные годы она составляла до 15 % рынков Генуи. Генуэзцы давали соль — без неё нельзя было сохранить рыбу, главный продукт горцев. Черкесские наёмники-«оргузии» служили даже в Каффе. Работорговля, конечно, существовала, но многие невольницы становились жёнами и матерями свободных френккардашей.
Жили они в прибрежных селениях, где католические храмы соседствовали с черкесскими обычаями. Дети говорили на двух языках, носили смешанную одежду. Префект доминиканской миссии в Каффе Эмиддио Портелли д’Асколи в 1634 году записал: черкесы сами называют их «френккардаш», подчёркивая родство. Это была уникальная группа — не колонизаторы, не покорённые, а мост.
Падение Каффы и рассеяние
В 1475 году турки-османы взяли Каффу. Генуэзские колонии пали одна за другой. Часть френккардашей увезли в Константинополь, другие ушли в глубь Черкесии, третьи остались на старых местах. В 1634 году в бывшей Каффе д’Асколи нашёл всего «12 домов латинского вероисповедания». Они уже не говорили по-итальянски, мессы шли на турецком. Без своих священников община таяла. Последние упоминания о них в Северном Причерноморье относятся к 1673 году.
Следы под Эльбрусом и в Кубачи
Легенды сохранили больше, чем документы. Фредерик Дюбуа де Монпере в XIX веке записал предание: франки жили в долинах у Кисловодска, даже за Кубанью. Один вождь полюбил жену кабардинского князя, и после хитрости кабардинцы вытеснили их за реку. Часть ушла к подножию Эльбруса и забыла веру и язык. Комендант Дербента при Петре I Иоганн Густав Гербер слышал от кубачинцев, что они — потомки генуэзцев: в песнях генуэзские слова, на хлебах пекут крест, хотя смысла не знают. Грузинский историк Лука Исарлов в 1830-х годах тоже записал, что кобачинцы (кубачинцы) считают себя франками.
Загадка тихого исчезновения
Френккардашей не истребили. Их не гнали. Просто после османского завоевания католические миссии прекратились. Без церквей, без латинской службы дети смешанных семей выбирали веру большинства — православие или ислам. Они растворились среди черкесов, кабардинцев, в крымских и дагестанских аулах. К XVIII веку о них уже почти не вспоминали. Остались только имя моря — нет, моря не осталось, но остались легенды и редкие записи миссионеров.
Сегодня френккардаши — напоминание, что Кавказ никогда не был закрытым миром. Сюда приходили генуэзцы, строили храмы, рожали детей, и эти дети считали себя и черкесами, и франками. Они не оставили ни царств, ни эпоса. Но оставили вопрос: сколько ещё таких «мостов» скрыто в кавказской истории, о которых мы просто не знаем?
