Вождь народов, отец всех народов, гений всех времен — каких только титулов не удостаивался Иосиф Сталин при жизни. Но сам он предпочитал оставаться в тени даже тогда, когда, казалось бы, скрываться было уже не от кого. В его переписке 1950-х годов внезапно появилась странная подпись — Фын Си. Китайское имя, которое переводят как «западный ветер». Что заставило старого вождя, чья власть казалась незыблемой, вновь играть в конспирацию?
Человек-невидимка: от Кобы до Филиппова
Страсть к псевдонимам зародилась у Иосифа Джугашвили задолго до революции. Коба, Сосело, Нижерадзе, Чижиков, Иванович — десятки имен, под которыми он скрывался от царской охранки. Псевдоним Сталин, ставший фамилией, был лишь одним из многих.
Но и придя к власти, вождь не расстался с привычкой «шифроваться». Как пишут авторы книги «Вождь» Асхад Шэуджен, Евгений Харитонов и Георгий Галкин, в годы Великой Отечественной Сталин подписывал секретные депеши как «Васильев». Исследователи полагают: выбор пал на эту фамилию не случайно — так звали сына вождя, Василия.
После войны на смену «Васильеву» пришел «Филиппов». Под этим именем Сталин переписывался с Мао Цзэдуном и итальянским коммунистом Пальмиро Тольятти. Историк Юрий Галенович в книге «Сталин и Мао. Два вождя» отмечает: вождь предпочитал этот псевдоним из природной осторожности. Любопытно, что «Филипповым» одно время именовался и военачальник Голиков, чье настоящее имя было как раз Филипп. Видимо, для конспирации использовали реальные имена проверенных людей.
Рождение Фын Си
В 1950 году разразилась Корейская война. Сталин, опасаясь прямого столкновения с США, строго запретил советским гражданам участвовать в конфликте. Но посол СССР в КНДР Терентий Штыков, поддавшись на уговоры Ким Ир Сена, пообещал прислать советских военных специалистов.
Реакция вождя была мгновенной. Из Москвы в Пхеньян ушла грозная телеграмма: Штыкову напоминали, что он представитель СССР, а не Кореи. И подписана эта депеша была странно — «Фын Си».
Леонид Млечин и Дмитрий Волкогонов в книге «10 вождей. От Ленина до Путина» утверждают: именно с этого момента в переписке с Ким Ир Сеном Сталин окончательно превратился в «товарища Фын Си». Северокорейский лидер, разумеется, тут же подстроился. В документах, которые приводит Анатолий Торхунов в исследовании «Загадочная война: корейский конфликт 1950-1953 годов», Ким Ир Сен обращается к Сталину не иначе как «дорогой товарищ Фын Си».
При этом для китайцев Сталин еще некоторое время оставался «Филипповым». Сложная система псевдонимов отражала сложную систему международных отношений: для каждого адресата — свой образ вождя.
Что значит «Фын Си»?
Если с «Васильевым» и «Филипповым» все ясно, то китайское имя Сталина долгое время ставило историков в тупик. Расшифровку дал известный китаист, профессор МГУ В.И. Семанов (его данные приводят С.Н. Семанов и В.И. Кардашов в книге «Иосиф Сталин: жизнь и наследие»). «Фын Си» переводится с китайского как «западный ветер».
Но почему именно «ветер»? И почему «западный»?
Историк Юрий Емельянов в книге «Сталин: на вершине власти» предложил изящную версию. Все послания Сталина адресатам на Дальнем Востоке приходили с запада. «Западный ветер» — это метафора, образ, указывающий на географическое положение отправителя. Сталин, сидящий в Москве, был для Кореи и Китая тем самым ветром, который дул с их западных границ.
Версия Емельянова логична и поэтична. Но сам автор подчеркивает: документальных подтверждений нет, это лишь гипотеза. Сталин, как всегда, унес тайну с собой.
Почему это важно?
Псевдонимы Сталина — не просто причуда параноика. Это отражение его политической философии. Он никогда не позволял партнерам (даже самым близким, как Мао или Ким Ир Сен) приблизиться к себе. Каждый получал свой образ, свою маску. Для американцев он был «дядя Джо», для советского народа — «отец», для китайцев — «Филиппов», для корейцев — «западный ветер».
Настоящий Сталин оставался скрыт за этой многослойной ширмой. Возможно, он и сам уже не помнил, где кончается игра и начинается подлинное лицо. Но в одном можно быть уверенными: даже подписываясь экзотическим «Фын Си», он оставался самим собой — жестким, расчетливым и не доверяющим никому политиком, для которого конспирация была не привычкой, а способом существования.
