В советском государстве, где господствовал воинствующий материализм, а религия была объявлена «опиумом для народа», паранормальным явлениям, казалось бы, не было места. Однако вера в чудеса никуда не исчезла — она просто сменила вывеску. Вместо Бога и ангелов советские люди увлеклись экстрасенсами, телепатией и гипнозом, рассматривая это как скрытые резервы человеческого организма, которые вот-вот покорятся науке. Первый большой всплеск этой одержимости пришелся не на перестроечные годы, а гораздо раньше — в конце 1960-х.
«Семь шагов за горизонт»: сенсация, ставшая легендой
В 1968 году на студии «Киевнаучфильм» режиссер Феликс Соболев выпустил документальную ленту, взорвавшую экраны страны. «Семь шагов за горизонт» стала настоящей сенсацией. Зрителям, привыкшим к пафосным репортажам о трудовых подвигах, впервые показали человека с другой планеты: водителя, хладнокровно управлявшего машиной с плотной повязкой на глазах; людей, читавших мысли на расстоянии; гениев моментального счета и сеансы массового гипноза.
Особое место в фильме занял Владимир Райков — харизматичный врач-психотерапевт, который утверждал, что нашел ключ к «творческой кладовой» подсознания. Правда, как выяснилось позже, не все кадры были честными. Скептики быстро раскусили трюк с водителем: повязка оказалась не такой уж непроницаемой. Да и условия экспериментов вызывают вопросы у современных исследователей, включая известного журналиста Бориса Соболева (однофамильца режиссера), указывающего на многочисленные нарушения научной методологии.
Тем не менее, фильм был не только подделкой. В нем, например, засветился легендарный гроссмейстер Михаил Таль, игравший вслепую против десятка соперников, что было чистой правдой. Так «Семь шагов» и остались в истории явлением противоречивым — смесью ловкости рук, искреннего таланта и безудержной фантазии.
Профессор Райков: повелитель сомнамбул
Владимир Леонидович Райков (1934–2007) был фигурой масштабной. Доктор медицинских наук, философ, поэт и художник — он читал лекции в лучших вузах страны, но подлинную славу ему принесла теория «творческого гипноза».
Суть метода была проста и гениальна одновременно. Райков погружал пациента в глубокое сомнамбулическое состояние (подходили далеко не все, требовалась высокая гипнабельность) и внушал ему: «Ты — великий художник. Ты — Рембрандт». И человек, никогда не державший кисть в руках, вдруг начинал писать картины. В следующий раз «гениальный музыкант» сочинял мелодии. После пробуждения пациент не помнил ничего, но, как утверждал ученый, в нем оставался «след» — творческая жилка, открытость, вдохновение. Скромный инженер становился чуточку художником.
Разумеется, для такого опыта требовалась не только гипнабельность, но и культурный багаж: внушить человеку образ Сальвадора Дали можно лишь в том случае, если он знает, как выглядят его усы и картины.
Спор, который не утихает
Наследие Райкова и природа гипноза до сих пор вызывают споры в научном мире. Одни исследователи считают гипноз особым состоянием сознания, измененным и управляемым. Другие, как, например, американский психолог Николас Спанос, видели в нем лишь социальную игру: испытуемый, даже не осознавая этого, просто подыгрывает гипнотизеру, желая, чтобы эксперимент удался.
Так или иначе, Владимир Райков остался в истории не просто врачом, а человеком, который попытался соединить рациональную науку с иррациональной мечтой — сделать каждого хоть немного гением. И пусть его опыты не всегда выдерживают проверку строгим протоколом, они стали яркой страницей в летописи советского поиска «сверхчеловека».
