Весной 1918 года, когда немецкие дивизии рвались к Петрограду, а Красная гвардия превращалась в неуправляемую толпу, большевики сделали шаг, который многим казался предательством революции. Они начали массово привлекать на службу бывших царских офицеров. «Военспецы» — так их называли в официальных бумагах, чтобы не произносить ненавистное слово «офицер». К концу Гражданской войны в Красной Армии их было до 75 тысяч — генералы, полковники, штабисты, артиллеристы. Они командовали фронтами, армиями, дивизиями, учили красных командиров военному делу. Без них победа была бы невозможна. Почему вчерашние присяжные царю люди надели будёновки и пошли под красные знамёна?
Военспецы: цифры, которые перевернули войну
По подсчётам военного историка А.Г. Кавтарадзе, через ряды Красной Армии прошло около 75 тысяч бывших офицеров и генералов старой армии. Из них — 775 генералов и 1726 штаб-офицеров. Они составляли 85 % командующих фронтами, 100 % начальников фронтовых штабов, 82 % командармов. А.В. Ганин в своих исследованиях подтверждает: без этих людей Красная Армия осталась бы вооружённой толпой, неспособной противостоять профессиональным белым частям. Сам Ленин в 1920 году открыто признавал: «Мы сумели отовсюду взять то, что нам было нужно… десятки и сотни этих специалистов были нами привлечены и переварены в нашей работе».
«Россия превыше всего»: патриотизм государственников
Многие шли служить не большевикам, а России. Они видели, как страна разваливается на куски: интервенция, атаманщина, сепаратизм. Белые, несмотря на лозунги «Единой и Неделимой», часто зависели от иностранных штыков и не могли собрать страну. Красные же, при всех ужасах, создавали централизованную власть. Генерал Алексей Алексеевич Брусилов, герой Первой мировой, в 1920 году публично поддержал красных во время польского наступления. Он обратился к офицерам с призывом защищать Родину от внешнего врага. Для него, как и для многих, это было продолжением долга перед Отечеством, а не изменой присяге. «Россия одна», — говорил Брусилов. Похожие мотивы двигали генералом Михаилом Дмитриевичем Бонч-Бруевичем, который стал одним из первых начальников штаба Высшего Военного Совета, и полковником Борисом Михайловичем Шапошниковым — будущим маршалом, который честно служил новой власти, считая её единственной силой, способной сохранить государство.
Принуждение и заложники: когда выбора не было
Не все шли добровольно. Система была жёсткой. Троцкий и ВЧК ввели практику заложничества: семьи офицеров брали под арест. Отказ от службы означал расстрел родных. Это касалось тысяч людей. Офицер, оставшийся без средств к существованию после развала старой армии, часто просто не имел выхода. Ганин приводит документы: многие признавались позже, что служили «под дулом». Но даже под принуждением часть из них со временем искренне включилась в работу — потому что видела реальную силу Красной Армии и хаос в белом лагере.
Профессиональный долг и простая необходимость выжить
Офицер без армии — это человек без профессии, без средств, с семьёй на руках. Красные предлагали работу по специальности, паёк, жильё, возможность командовать. Для многих это было способом не умереть с голоду в 1918–1919 годах, когда белые фронты ещё только формировались. Кроме того, срабатывал корпоративный долг: офицеры Генштаба привыкли служить государству, а не партии. Белые часто предлагали только месть и хаос атаманщины. Красные давали структуру, приказы, перспективу. Адмирал Александр Васильевич Немитц, бывший командующий Черноморским флотом, возглавил морские силы Республики именно по этим причинам — профессионализм и желание сохранить флот.
Разочарование в белых и иллюзия «исправления»
По мере войны часть офицеров, видевших белый тыл изнутри, разочаровывалась. Погромы, коррупция, зависимость от интервентов, бесконечные интриги между Деникиным, Колчаком, Врангелем. Многие искренне верили, что, служа у красных, смогут «исправить» власть изнутри или хотя бы сохранить кадры для будущей России. Некоторые левые офицеры (эсеры, социал-демократы) приняли революцию как факт. Другие надеялись на скорый крах большевиков и готовились к перевороту — но таких было меньшинство. Большинство просто делало свою работу.
Красные выиграли не только потому, что мобилизовали крестьян. Они выиграли потому, что сумели использовать мозг старой армии. Военспецы дали им штабную культуру, оперативное искусство, дисциплину. Троцкий, несмотря на все свои речи о классовой борьбе, понимал: без царских полковников и генералов новой армии не создать. И он создал систему комиссаров, которая контролировала военспецов, но не мешала им работать.
