Ещё полвека назад Иран был одним из немногих мусульманских партнёров Израиля, а Тегеран — надёжным поставщиком нефти и стратегическим союзником против общего арабского окружения. Сегодня же они стоят по разные стороны баррикад, и каждый новый удар лишь углубляет пропасть. Чтобы понять природу этой вражды, нужно вернуться к тому моменту, когда дружба казалась естественной, а вражда — немыслимой.
Друзья по расчёту: периферийный союз при шахе
Сразу после создания Государства Израиль в 1948 году Тегеран одним из первых в мусульманском мире признал его де-факто. Уже в 1950 году Иран, тогда ещё монархия под властью Мохаммеда Реза Пахлеви, установил с еврейским государством неформальные, но очень тесные отношения. Это был не порыв симпатии, а холодный геополитический расчёт.
Давид Бен-Гурион, первый премьер Израиля, сформулировал доктрину «периферийного союза» — стратегию поиска союзников среди неарабских народов региона. Иран, Турция и Эфиопия стали её краеугольными камнями. Для Тегерана Израиль был полезен как партнёр, способный помочь в модернизации армии, сельского хозяйства и разведки. Израильтяне поставляли в Иран военную технику, инструкторов и технологии. Иран, в свою очередь, продавал Израилю нефть даже в разгар арабских эмбарго 1960–1970-х годов.
Торговля расцветала. Израильские компании работали на иранских стройках, а иранские студенты учились в израильских университетах. По данным Совета по международным отношениям (CFR) и Brookings Institution, к середине 1970-х объём неофициальных связей достиг десятков миллионов долларов ежегодно. Израиль имел в Тегеране двух послов подряд — факт, который сегодня кажется почти фантастическим. Общим врагом был арабский национализм Насера и позже Саддама Хусейна. Иран и Израиль видели в нём угрозу своему существованию в окружении враждебных режимов. Эта дружба была прагматичной, почти циничной, но она работала.
1979 год: революция, которая перевернула всё
Перелом наступил внезапно и бесповоротно. 11 февраля 1979 года, после того как аятолла Рухолла Хомейни вернулся из изгнания, Иран стал Исламской Республикой. Новый режим провозгласил разрыв со всем «западным» и «сионистским» прошлым. Хомейни объявил Израиль «малым сатаной», а Соединённые Штаты — «большим сатаной». Дипломатические отношения были разорваны в тот же день. Здание израильского посольства в Тегеране передали Организации освобождения Палестины.
Почему так резко? Потому что новая идеология строилась на трёх столпах: антиимпериализм, антисионизм и экспорт исламской революции. Израиль стал удобным символом всего, против чего выступал режим: западного влияния, оккупации мусульманских земель, «сионистского заговора». Именно революция 1979 года превратила прагматичных союзников в идеологических врагов. С тех пор иранская внешняя политика неизменно ставит уничтожение Израиля одной из главных целей.
От холодной вражды к войне через посредников
Первые годы после революции прошли в режиме «холодной войны». Иран начал активно поддерживать палестинские группировки и ливанскую Хезболлу, которую создал в 1982 году при прямом участии Корпуса стражей исламской революции. Финансирование, оружие, обучение — всё шло через Тегеран. Израиль ответил ударами по иранским интересам в Ливане и Сирии.
К 2000-м годам конфликт перешёл в фазу прокси-войн. Иран создал «ось сопротивления»: Хезболла, ХАМАС, хуситы в Йемене, шиитские милиции в Ираке. Израиль вёл тайную войну: кибератаки (Stuxnet 2010 года), убийства иранских ядерщиков, удары по конвоям оружия в Сирии. По данным RAND Corporation и Carnegie Endowment, за последние двадцать лет Израиль провёл десятки операций против иранских целей на территории третьих стран.
Ядерная программа Ирана стала главной линией фронта. Для Израиля возможность появления у Тегерана ядерного оружия — вопрос экзистенциальный. Именно поэтому Тель-Авив последовательно саботировал любые переговоры, которые могли бы снять угрозу.
Прямое столкновение: от апреля 2024 к февралю 2026
Долгое время обе стороны избегали открытой войны, понимая её разрушительные последствия. Но в апреле 2024 года Иран впервые нанёс прямой удар по Израилю — более 300 ракет и дронов в ответ на уничтожение иранского консульства в Дамаске. Израиль ответил ограниченно. С тех пор напряжение только нарастало.
К февралю 2026 года терпение иссякло. Совместная американо-израильская операция 28 февраля стала кульминацией десятилетий накопленной вражды. Удары по ядерным объектам, командным центрам КСИР и даже попытка ликвидации высшего руководства показали: Израиль больше не готов мириться с существованием угрозы, которую считает смертельной. Иран ответил ракетами по Израилю и базам в регионе. Война, которую оба долго называли «теневой», вышла на свет.
Почему возврата к дружбе уже не будет
Идеологическая пропасть слишком глубока. Для нынешнего иранского режима признание Израиля означало бы отказ от самой сути революции — от доктрины «экспорта исламской революции» и борьбы с «сионизмом». Для Израиля любой компромисс с режимом, который открыто призывает к его уничтожению, невозможен.
Прагматизм 1950–1970-х годов уступил место религиозно-идеологическому противостоянию. Как точно подметил в своём анализе Encyclopædia Iranica, отношения до 1979 года были функцией геостратегических интересов Ирана как неарабского государства. После революции они стали функцией теологической доктрины. Вернуть их в прежнее русло можно только вместе со сменой самого режима в Тегеране — а это уже совсем другая история.
