Как на самом деле называют себя воры в законе

Российские историки и правоведы склонны считать, что отечественному институту воров в законе больше века – «предки» современных «законников» появились на каторге в дореволюционной Роcсии еще в XIX веке.

«Иваны»

Российские правоведы Юрий Дмитриев и Бронислав Казак в своем исследовании, посвященном истории происхождения такого субъекта отечественной криминальной субкультуры как «вор в законе» доказывают, что его предтечей были именно «иваны», а не «храпы» или «жиганы». «Иванов» еще называли «бродягами», «сидельцами», «каторжанами», «староротскими» – от словосочетания «старая [арестантская] рота, подразумевавшего большой каторжный опыт сидельца. "Иваны" выделились и закрепились в качестве уголовных авторитетов в XIX веке, считаясь тюремной (каторжной) аристократией, у них был больший «стаж» пребывания в заключении и значительный криминальный опыт как таковой.

Исключительную жестокость, бесшабашность и верность данному слову «иванов» описывал в своем документальном исследовании известный российский публицист и журналист Влас Дорошевич, лично наблюдавший эту категорию заключенных на Сахалинской каторге.

«Храпы» брали наглостью (нахрапом), но уступали «иванам» в криминальном опыте и личных качествах, прежде всего волевых, необходимых для подчинения себе других заключенных. «Жиганы» считались самой многоликой категорией осужденных – это были люди, попавшиеся на мошенничестве, нечестной карточной игре, насильственных и других противоправных действиях.

Когда произошло «рождение» воров как класса

Исследователи отечественной криминальной субкультуры не называют точной (до года) даты появления и укрепления такого статуса как «вор в законе», объясняя это отсутствием документальных источников. Полковник внутренней службы в отставке  Сергей Кутякин полагает, что феномен «воров в законе» возник в 30-х годах прошлого века. Юрий Дмитриев и Бронислав Казак, в свою очередь, доказывают, что «реформа» и дифференциация статусов в местах лишения свободы была неразрывно связана с историей зарождения советского государства.

По мнению правоведов, этот процесс возник после 1917 года и во многом был связан с появлением в местах лишения свободы новых категорий преступников – «контрреволюционеров», «врагов народа» и т.п. Именно в это время возник такой феномен как «самоорганизация» тюрем и лагерей, когда фактически вся власть внутри мест заключения перешла к преступным авторитетам, а работники пенитенциарной системы осуществляли лишь внешнюю охрану учреждений.

К «иванам» примкнули преступники, осужденные за имущественные преступления, тогда как к «жиганам» стали относить тех, кто сел за убийство или иные действия, связанные с насилием. «Иванов» именно на этом этапе начали называть «ворами», а остальных – «фраерами», по статусу те пребывали на вторых ролях. Сергей Кутякин считает, что с 30-х годов в ходу появилось такое понятие как «масть» (статус профессионального преступника).

Есть и альтернативная версия происхождения масти «вор в законе», ее привели авторы работы «Цветная масть: элита преступного мира» Вячеслав Разинкин и Алексей Тарабрин. Будто бы этот термин придумали в ЧК, а сами авторитетные воры называют себя только «ворами-честнягами», то есть, ворами, которые гастролируют по стране.

Почему они не любят себя так называть?

Полковник полиции, российский писатель и журналист Сергей Дышев (он сценарист знаменитого телесериала «Криминальная Россия») в своей книге «Воры в законе и авторитеты» приводит интервью с «законником», который объясняет, как в их среде принято называть таких авторитетов – «вор есть вор», а «…«вор в законе», – … так в народе говорят». Собеседник Дышева сетует на то, что сейчас в воровской среде многое поменялось, и бóльшую роль стали играть деньги, чего в СССР у «законников» не было – ворами теперь стали именовать себя те, кто таковыми не является.

Интересно, что после того, как в Грузии в отношении воров в законе было ужесточено законодательство, в этой стране стали сажать в тюрьму на 10 лет просто за то, что человек при задержании назвал себя вором (это признание автоматически приравнивается к преступлению – «исповедованию воровской идеологии»). По понятиям, «законник», если у него поинтересовались, кто он по масти, не должен назваться никем иным, кроме как вором.