16 января 1547 года в Успенском соборе Кремля митрополит Макарий возложил на голову Ивана Васильевича царский венец. С этого дня государство, выросшее из Великого княжества Московского, официально стало именоваться Русским царством, или, на византийский лад, Российским царством. В царских грамотах и в Стоглаве, собранном по повелению государя, звучит полный титул: «Великий государь, царь и великий князь всея Руси, Владимирский, Московский, Новгородский, царь Казанский, царь Астраханский».
Русские летописцы и книжники уже с конца XV века начали употреблять слово «Росия» в светских текстах — сначала робко, рядом с привычной «Русью». К середине XVI столетия «Россия» и «Русское царство» окончательно утвердились в официальных документах. Иван Грозный видел в этом не просто смену ярлыка, а утверждение преемственности от киевских князей и византийских императоров. Москва становилась Третьим Римом, а государство — не просто московским уделом, а царством «всея Руси».
Однако за пределами русских земель картина была иной. Иностранцы, привыкшие к старым картам и польско-литовским известиям, упорно называли страну по-другому. Разрыв между тем, как именовали себя русские, и тем, как их видели соседи, стал одной из самых ярких черт эпохи Ивана Грозного.
Западная Европа: Москвия — глава Руссии
Самым влиятельным иностранным описанием России XVI века остаётся труд австрийского дипломата Сигизмунда фон Герберштейна «Записки о московитских делах» (Rerum Moscoviticarum Commentarii, 1549). Герберштейн, дважды побывавший в Москве при Василии III и Иване Грозном, прямо писал: «Московия, которая является главой Руссии». Он различал старое понятие «Русь» — обширное историческое пространство — и конкретное государство, чьей столицей стала Москва. Для европейцев это было удобно: «Moscovia» или «Muscovy» позволяло говорить о новой державе, не путая её с древней Русью, земли которой теперь делили между собой Польша и Литва.
Термин быстро разошёлся по Европе. В 1553 году английский капитан Ричард Ченслор, открывший северный морской путь, в своём отчёте назвал Ивана «императором России и герцогом Московии» (Emperor of Russia, and Duke of Moscovia). Так родилась знаменитая «Muscovy Company» — английская торговая компания, официально учреждённая в 1555 году. Для лондонских купцов и королевы Елизаветы Россия была именно «Московией» — далёкой, холодной, но перспективной торговой державой.
Немецкие, итальянские и французские картографы следовали тому же правилу. На карте Абрахама Ортелия 1574 года границы «царства России» уже обозначены, но рядом стоит пояснение «vulgo Moscovia» — «обычно называемая Московией». Герард Меркатор в атласе 1595–1596 годов прямо пишет: «Russia seu Moscovia». Европа признавала за Иваном Грозным царский титул, но предпочитала привычное, более нейтральное имя.
Польша и Литва: спор за право на «Русь»
Иначе обстояло дело на востоке Европы. Польско-литовское государство, ведшее постоянные войны с Москвой, категорически отказывалось называть Ивана царём «всея Руси». Для них московский государь оставался «великим князем московским» или просто «московитом». В польских и литовских грамотах и памфлетах звучит «Moskwa» или «Moscovia», а слово «Русь» оставляли за своими западнорусскими землями — Киевом, Волынью, Подолией.
Когда Иван в 1576 году добился признания своего титула от императора Священной Римской империи Максимилиана II (Keyser aller Reussen), польский король Стефан Баторий протестовал особенно резко. В переписке он требовал доказательств, что московский правитель имеет право на древнее имя «Русь». Именно польско-литовская пропаганда во многом и закрепила за Западной Европой привычку отделять «Moscovia» от исторической «Russia». Разделение было политическим: признать за Москвой «Русь» означало признать её права на западные земли.
Османская империя и Крым: «Москов беги» и «Рус»
На юге и востоке названия были проще и жёстче. Османская империя, с которой Иван Грозный вёл сложную дипломатию через Крымское ханство, называла московского правителя «Москов беги» — московский бей, князь. Так писали в турецких документах и в переписке крымских ханов с султаном. Позднее, когда отношения обострились, появились варианты «Moskov padishahi» или просто «Moskof».
Для крымских татар и ногайцев государство Ивана чаще всего оставалось «Рус» или «Московское царство». В ханских ярлыках и посланиях 1550–1570-х годов встречаются формулы «русский царь» или «московский падишах». После взятия Казани и Астрахани османы и крымцы увидели в Москве серьёзного соперника в Поволжье и на Кавказе, но название не меняли — привычное «Москов» было понятнее и короче.
Прямых персидских источников XVI века о названиях немного: сношения с сефевидским Ираном были эпизодическими. Однако через купцов и послов в Казани и Астрахани персы тоже усвоили «Москов» или «Рус». Для восточных соседей важнее было не имя, а военная сила и торговые пути.
Английские и немецкие свидетельства: от торговцев к политикам
Особняком стоят английские и немецкие описания. Джайлс Флетчер, побывавший в Москве в 1588–1589 годах (уже после смерти Ивана, но при его сыне), в книге «Of the Russe Common Wealth» употребляет оба имени: «Russia» в политическом смысле и «Muscovy» в бытовом. Немецкий опричник Генрих Штаден в своих записках тоже чередует «Moscovia» и «Russland». Для купцов и наёмников «Московия» была привычнее — она подчёркивала экзотичность и дальность.
Интересно, что сами англичане в официальных документах Muscovy Company чаще писали «Russia», когда речь шла о царском дворе и дипломатии. Торговый прагматизм заставлял различать: для рынка — Московия, для переговоров с царём — Россия.
Почему названия так и не совпали
Иван Грозный добился официального признания царского титула на Западе — в Англии, Священной Римской империи, даже в Риме. Но привычка называть страну «Московией» сохранилась ещё на столетия. Европа видела в новом царстве не преемницу Киева, а «варварскую» державу на окраине, выросшую из ордынского улуса. Азия же, через Крым и Османскую империю, воспринимала Москву как очередного сильного игрока в степной политике — «Москов беги», опасного, но понятного.
Только в XVII веке, при Романовых, термин «Россия» окончательно вытеснил «Московию» и в иностранных источниках. Но при Иване Грозном страна жила в двух именах сразу: для себя — Русское царство, для мира — Московия.
Это двойное именование ярко показывало место России в тогдашнем мире. На Западе её ещё не вполне признавали равной, на Востоке — уже боялись. Иван Васильевич, принимая царский венец, хотел одним ударом разрубить этот узел. Получилось лишь частично. Но именно при нём европейцы и азиаты впервые по-настоящему заговорили о России как о единой могучей державе — под каким бы именем она ни выступала.
