Искусство дипломатии часто сравнивают с тонкой игрой, где каждое слово имеет вес, а умение сказать «да», подразумевая «нет», ценится выше любых армий. Русские самодержцы, однако, не всегда следовали этим правилам. Их послания иностранным правителям — это отдельный литературный жанр, где прямолинейность, сарказм и откровенная грубость служили инструментом большой политики.
Иван Грозный vs Юхан III: урок шведскому холопу
В январе 1573 года Иван Грозный отправил послание шведскому королю Юхану III. Поводом стало оскорбительное, по мнению царя, поведение шведов, которые задержали и унизили русских послов. Но главное — Юхан посмел поставить свое имя выше царского в официальной грамоте.
Ответ Грозного вошел в историю как образец уничтожающей риторики:
«Ты прислал к нам через пленника свою грамоту, наполненную собачьим лаем. Ты пишешь свое имя впереди нашего – это неприлично, ибо нам брат – цесарь Римский и другие великие государи, а тебе невозможно называться им братом, ибо Шведская земля честью ниже этих государств...»
Далее царь переходит к сути: напоминает, как шведы «неповинно и с глумлением» ограбили великих послов, оставив их в одних сорочках. И завершает письмо блестящей отповедью, которая ставит точку в любом диалоге:
«А если ты, взяв собачий рот, захочешь лаять для забавы — так то твой холопский обычай... а передаиваться с тобой — горше того не бывает на этом свете. Если хочешь передаиваться, так ты найди себе такого же холопа, какой ты сам холоп, да с ним и перелаивайся».
Грозный не просто оскорбляет короля — он лишает его права на равный диалог, низводя до уровня холопа, с которым «великим государям» и говорить зазорно.
Иван Грозный vs Стефан Баторий: спор о Ливонии
Не менее ярко царь обличает и польского короля Стефана Батория. Тот требовал возвращения Ливонских земель, ссылаясь на волю своих панов и историческую справедливость.
Грозный парирует:
«Вы называете Ливонскую землю своей попусту, желая пролития неповинной христианской крови. Христианское ли это дело: присягать, что будешь вздорно и несправедливо, желая славы, богатства и расширения государства, лить неповинную христианскую кровь?»
Ева согрешила раньше, чем Адам": кто на самом деле был его отцом Каина
Особо язвительно царь комментирует аргумент поляков о том, что Ливония должна принадлежать им, потому что она «одной веры» с ними:
«Нехорошо, чтобы в одной земле были два государя... А у нас государь — по нашей воле: выбираем себе государем кого захотим; какой бы ни был у нас государь, а без нас ничего не делает».
Грозный вскрывает внутреннее противоречие польской политики: король зависит от панов, его власть ограничена, а значит, он не может быть полноправным собеседником для самодержца.
Екатерина II. Письмо къ Принцу де-Линъ
"Пекинскія газеты говорятъ, что сосѣдъ мой, Китаецъ съ маленькими глазами, о которомъ вы столь почтительно упоминаете, слѣдуетъ безчисленнымъ обрядамъ земли своей съ удивительною точностію. Что касается до моихъ Персидскихъ сосѣдовъ, то они регулярно всякой мѣсяцъ рѣжутъ другъ друга. Ихъ можно уподобить ледянымъ глыбамъ Ледовитаго моря, которыя разбиваются однѣ объ другія во время бури. Поляки, для увѣнчанія вольности, готовы подвергнуться самому неограниченному военному деспотизму, выборомъ конечно свободнымъ: ибо всякой воленъ взять или не взять золота, которое дадутъ имъ. Ceлимъ и Диванъ его разсудили за благо идти въ опеку и поручить дѣла свои опекунамъ; это безъ сомнѣнія очень покойно. Между тѣмъ мы ихъ бьемъ и будемъ всегда бить, по старой привычкѣ, на сухомъ пути и на морѣ».
Екатерина и хвосты
«Время всем покажет, — писала Екатерина в начале своего царствования, — что мы ни за кем хвостом не тащимся».
Россия хвостом не тащится. У России особый путь. Фарватер международных отношений прокладывается решительностью и отстаиванием своей позиции. Русское слово имеет вес, азбука наша потяжелее будет той же английской. Имеем право.
