Сегодня много говорят о тёмных сторонах советской истории. Но были в ней и страницы, которыми можно гордиться. Одна из них — спасение бурятского народа от демографической катастрофы, которая в начале XX века была вполне реальной угрозой. Исследователи из самого Улан-Удэ признают: без вмешательства советской власти буряты могли просто исчезнуть.
Смертельные болезни кочевого народа
Историк Всеволод Башкуев из Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН в своих работах описывает тяжёлую картину начала прошлого века. Бурятский народ оказался на грани вымирания: катастрофически падало количество фертильных женщин, росла детская смертность.
Руководитель бурятского национального движения Матвей Амагаев провёл обследование населения и получил шокирующие результаты. В 1914 году туберкулёзом болели почти 12 процентов бурят. Заражённость гонореей достигала 32 процентов. А сифилисом — 52 процента, причём на Ольхоне этот показатель доходил до 61 процента.
Для сравнения: среди русского населения сифилисом болели только 0,7 процента. Даже в отдельных воинских частях, где ситуация была хуже, количество больных не превышало 12 процентов.
Злые духи и беспомощность перед болезнью
Лидеры бурят объясняли бедственное положение отсутствием медицинской помощи, больниц и тяжёлыми условиями жизни. Винили царя и его земельные реформы. Но при этом упускали из виду простой факт: сифилис передаётся половым путём. Русские заражались в публичных домах, буряты — при беспорядочных половых связях.
К этому добавлялась чудовищная антисанитария. Буряты вели традиционный кочевой образ жизни, практически не мылись, не знали белья, не мыли руки. А болезни воспринимали как напасть, насылаемую духами-тэнгри, шаманами или богами.
Историк Бакушев описывает похожую ситуацию с оспой в XVIII веке. Буряты называли её «белой богиней» и считали, что её насылает божество Цагаан Эбуген, требующее жертвы. Заболевшего оспой родственника попросту оставляли в степи, а сами откочёвывали прочь.
Тибетская медицина, к которой привыкли буряты, была бессильна перед венерическими заболеваниями. Всё это в сочетании с тотальной неграмотностью в вопросах гигиены вело народ к неминуемой катастрофе.
Гражданская война усугубляет ситуацию
В годы Гражданской войны стало ещё хуже. Медики Прибайкалья ждали тифа из России и чумы из Монголии. Система здравоохранения в период Дальневосточной Республики оказалась полностью децентрализована, полномочия передали на места.
По докладу Амагаева, в 1922 году в Бурят-Монгольском автономном округе работали всего две больницы и пять амбулаторий. На каждую больницу приходилось по 57 тысяч бурят, на одну амбулаторию — 16 тысяч. Больницы принимали только 30 человек в день, отказывая ещё сорока. Амбулатории могли принять не более трёх тысяч человек в месяц при катастрофической потребности в лечении.
Советская власть берётся за дело
Перелом наступил после того, как большевики, осознав невозможность скорой мировой революции в Европе, обратили внимание на восток. Автохонные народы Сибири должны были стать проводниками революционных идей, но для этого их нужно было сначала спасти от вымирания.
В 1923 году создали Бурят-Монгольскую АССР. А уже через год по республике поехали «венотряды» — специальные медицинские бригады, обследовавшие население. Картина открылась ужасающая.
Почти 80 процентов бурят начинали половую жизнь в 14–16 лет. Половые связи до брака и вне брака считались в порядке вещей, как и внебрачные беременности. Инфекция передавалась не только половым путём, но и бытовым: люди ели из одной посуды, курили одни трубки, спали в одной постели. Жили скученно, не мылись, не стирали одежду, а при проблемах со здоровьем шли к шаманам и ламам.
В Ангинском аймаке из 155 бурятских семей здоровыми оказались только 49. Почти половина сифилитиков приходилась на мужчин и женщин детородного возраста. Из-за сифилиса 49 процентов детей не доживали до 12 лет.
Война с болезнью
Венотрядам пришлось не только лечить, но и просвещать. Медики объясняли, откуда берутся болезни и как их избежать. Наглядно демонстрировали эффективность препаратов на основе висмута, ртути и неосальварсана.
В 1928 году организовали обширную советско-немецкую экспедицию. Учёные столкнулись с противодействием лам, которые пугали бурят, что врачи берут кровь «для порчи». Ситуация изменилась, когда медики начали поднимать на ноги лежачих больных, которых ламы уже приговорили к смерти. После этого служители культа пошли на попятную.
В Верхнеудинске (ныне Улан-Удэ) создали Институт гигиены, занимавшийся проблемами рождаемости. В республике открылись семь венерологических и три туберкулёзных диспансера.
Активную пропаганду вели на бурятском языке — через газеты, радио. По аймакам ездили лекторы, проводились недели борьбы с венерическими заболеваниями.
Национальные кадры и социальная адаптация
Советские вузы выпустили целое поколение врачей-бурят. Местное население доверяло им гораздо больше, чем приезжим специалистам. Появились программы социальной адаптации для бездомных женщин — открывались общежития, создавались трудовые артели.
Лечение сифилиса стало по-настоящему массовым. Только в вендиспансере Верхнеудинска за три года зарегистрировали около 100 тысяч посещений.
Итог
Кампанию по борьбе с сифилисом у бурят медики до сих пор считают одним из самых успешных примеров в истории. Болезнь отступила, народ оздоровился, рождаемость пошла вверх.
Конечно, сегодня некоторые исследователи видят в этом «элемент социальной евгеники» и «ранний эксперимент большевиков». Но трудно спорить с фактами: буряты, стоявшие на грани вымирания, получили шанс на жизнь.
