Как в Германии после войны относились к немецким военнопленным, вернувшимся домой из ГУЛАГа
Суд по законам военного времени
СССР подошел к вопросу наказания военных преступников жестко и прагматично. В апреле 1943 года вышел указ Верховного Совета «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев...». Документ предусматривал для иностранцев, уличенных в убийствах и истязаниях советских граждан, высшую меру — повешение. Это был уникальный случай для советского права: смертная казнь через повешение применялась только к нацистским преступникам и их пособникам.
В 1947 году смертную казнь в СССР отменили (до 1950-го), и повешение заменили на 25 лет каторжных работ. Это тоже было исключительной мерой — ни до, ни после в советской пенитенциарной системе каторги официально не существовало.
Первые процессы были публичными, тщательно организованными и... очень дорогими. К концу 1940-х годов власти перешли к ускоренной процедуре. Дела рассматривались военными трибуналами за 20-30 минут. Как отмечает доктор исторических наук Наталья Суржикова, анализировавшая архивные материалы, часто единственным доказательством вины служило признание самого обвиняемого. Свидетелей могли не допрашивать, а предварительное следствие порой ограничивалось постановлением об аресте.
Статистика разнится. По данным Стефана Карнера, исследователя проблемы пленных, с 1942 по 1953 год на процессах НКВД к смерти были приговорены 263 человека. Остальные получили сроки до 25 лет. Всего, по разным оценкам, через советские суды прошло от 19 до 37 тысяч осужденных немцев.
Амнистия по-хрущевски
Ситуация изменилась после смерти Сталина. В апреле 1953-го Президиум ЦК КПСС поручил пересмотреть приговоры иностранцам, дальнейшее содержание которых потеряло смысл. Межведомственная комиссия под руководством министра юстиции Константина Горшенина рекомендовала освободить 12,7 тысячи из 13,5 тысячи осужденных германских подданных.
Окончательную точку поставил визит канцлера ФРГ Конрада Аденауэра в Москву в сентябре 1955 года. Был издан указ об амнистии немецких граждан. Последняя партия бывших узников пересекла границу 16 января 1956 года. В советских лагерях остались только те, кто сменил немецкое подданство на советское.
Встреча на две Германии
Дальнейшее положение пленных разнилось в зависимости от того, в какую часть разделённой Германии они возвращались. По прибытии в западную часть репатрианты проходили необходимые проверки, получали справку об освобождении и билет до дома. В восточной части контроль за возвращающимися был строже: они должны были пройти карантин или медицинское обследование, встать на полицейский учёт и учёт в службе занятости. Репатрианты, не имевшие постоянного места жительства, отправлялись в специальные лагеря для бездомных. На привыкание человека к новой жизни отводилось 14 дней, после чего необходимо было устроиться на работу.
При этом процесс ресоциализации вернувшихся из СССР немцев занимал куда большее время, чем две недели. «В связи с экономическим ростом повысился уровень жизни населения, что создавало трудности адаптации репатриантов. Немцы, освободившиеся из советского плена, отмечали, что им было сложно привыкнуть к быстрому темпу жизни в послевоенной Германии, осваивать новые виды техники, к тому же общество мало интересовали проблемы репатриантов», - отмечает кандидат исторических наук Екатерина Образцова.
Более того, в начале 1950-х годов тема военного плена приобрела политическую окраску, что было связанно с эскалацией холодной войны. В некоторых случаях осуждённые советскими властями солдаты героизировались. В Австрии, к примеру, освобождённые были встречены как жертвы коммунизма, а местные власти настойчиво утверждали, что они были осуждены несправедливо. В Германии, с учётом её роли во Второй мировой войне, позиции были более сдержанные, но тем не менее присутствовала своя специфика.
«Появление на карте Европы ФРГ и ГДР определило особенность интеграции в общество такой категории военнопленных, как бывшие антифашисты. На Востоке они привлекались на общественную работу, являлись потенциальными функционерами СЕПГ и массовых организаций. На Западе репатрианты-антифашисты предпочитали скрывать своё лагерное прошлое, ибо опасались обвинений в сотрудничестве с СССР», — приводит пример Образцова.
Так или иначе, возвращающимся приходилось демонстрировать определенную политическую позицию в отношении Советского Союза, которая не всегда совпадала с их личными взглядами. Вместе с тем тема военного плена оставалась актуальной только на период массовой репатриации военнопленных. Со временем интерес к ней снизился, а на первый план вышли другие социальные проблемы.
