Как в Германии встречали немецких солдат, вернувшихся из советского плена после войны
Лагеря и консервы: жизнь в плену
Первые массовые партии пленных появились после Сталинграда. К 1945 году солдаты вермахта часто сдавались целыми подразделениями. Стране, лежащей в руинах, требовались рабочие руки, и пленные стали важным трудовым ресурсом.
Воспоминания о плене неоднородны. Первые годы были самыми суровыми, с высокой смертностью. Но к концу 1940-х условия улучшились. Артиллерист Зигфрид Кнаппе, взятый в плен в Берлине, вспоминал: жизнь в бараках была строго регламентирована, работали по 8 часов. Кормили хлебом, чаем, а иногда в суп попадали «приличные» американские консервы, которые не нравились советским охранникам. Для досуга включали радио с классической музыкой.
Несмотря на сносные условия, главной мечтой оставалось возвращение. Но СССР не спешил отпускать рабочую силу. Соглашение союзников о репатриации к 1949 году Москва фактически игнорировала: кто-то должен был поднимать страну из руин.
Дипломатия обмена: сделка Аденауэра
Прорыв наступил лишь в 1955 году, с визитом в Москву канцлера ФРГ Конрада Аденауэра. Он поставил ультиматум: без решения вопроса о пленных дипломатических отношений не будет. Переговоры с Хрущевым были жёсткими и затянулись на четверо суток.
Почему Ленину после покушения долго не вызывали врача
Компромисс был найден: в обмен на устное публичное обещание СССР вернуть всех пленных, ФРГ подписала соглашение об установлении отношений. Указ о досрочном освобождении вышел 24 сентября 1955 года.
Путь в никуда: шок возвращения
Первые эшелоны тронулись через неделю. Многие пленные, десятилетиями слышавшие пустые обещания, не верили до последнего. Офицер люфтваффе Генрих фон Айнзидель записал в дневнике, как им дали на сборы всего полчаса.
Радость смешивалась со страхом. Дорога из сибирских лагерей была долгой и не для всех посильной. Но главный удар ждал впереди — дома, которого больше не существовало.
Два мира, одна проблема: ФРГ и ГДР
Все репатрианты прибывали в пункт приема во Франкфурте-на-Одере, где располагался сборный лагерь МВД No69. Далее в зависимости от места прежней прописки началось распределение между ГДР (зона советской оккупации) и ФРГ (зона оккупации союзников). Тех, кто оказывался в Западной Германии, изначально направляли в специальный пункт. Там их допрашивали о жизни в Советском Союзе, после чего (если ответы на поставленные вопросы устраивали) разрешали вернуться домой и воссоединиться с семьей. Если же возвращаться было некуда, государство на первых порах помогало с адаптацией — предоставлялось место в пансионате, выплачивалось пособие, оказывалось содействие в трудоустройстве.
Часто такая помощь оказывалась лишь на бумаге. Долгое время бывшие пленные едва сводили концы с концами. Ситуацию в лучшую сторону исправил «Закон о мероприятиях по оказанию помощи лицам, вернувшимся на родину». Важно, что в Западной Германии узники получали полную свободу передвижения. О своих дальнейших действиях они были не обязаны сообщать властям. В ГДР этим похвастаться не могли.
В восточной части страны прибывшим гражданам было необходимо пройти лагерный карантин, получить свидетельство об освобождении из плена и встать на учет в специальных органах, в том числе и правоохранительных. До момента обеспечения работой вчерашние пленные получали продовольственные карточки. Кстати, работу в ГДР можно было найти гораздо быстрее, чем в ФРГ. Территория значительно пострадала во время военных действий, поэтому было множество объектов, которые нуждались в восстановлении.
По изначальным планам руководства и ФРГ, и ГДР, ресоциализация бывших пленных должна была протекать быстро и безболезненно. В Восточной Германии на привыкание к новым реалиям отводилось всего 14 дней. Можно предположить, что власти прекрасно понимали, что адаптация не пройдет так быстро. Важно было продемонстрировать как минимум заинтересованность в решении вопросов репатриантов. Все силы все-таки были направлены на другие социальные проблемы.
В среде военнопленных резко выросло число суицидов. Узники так и не сумели свыкнуться с жизнью в новых странах. И это при условии, что большая часть населения приняла их неплохо, а оставшиеся отнеслись с равнодушием. Кто-то не смог смириться с тем, что государственный строй изменился, а от нацистской идеологии, за которую они рьяно сражались, не осталось и следа. Кто-то не смог найти себе применения в мирной жизни, так как умел только воевать и выполнять приказы вышестоящего начальства. А кого-то покоробила сведенная практически на «нет» в современных немецких семьях роль мужчины как главы ячейки общества. За годы войны и первое послевоенное время женщины в Германии научились обходиться без мужчин. Менять что-либо в сложившемся положении представительницы слабого пола после возвращения своих мужей не захотели.
