Сегодня, когда мы произносим «Персидский залив», перед глазами сразу встают стеклянные башни Дубая, искусственные острова, роскошные отели Дохи и бесконечные потоки чёрного золота. Но ещё сто лет назад эти земли были одним из самых бедных и суровых регионов мира. До открытия нефти — в Бахрейне в 1932 году, в Саудовской Аравии в 1938-м, в Катаре и Кувейте в конце 1930-х — начале 1940-х, в эмиратах ОАЭ и в Омане ещё позже — жизнь здесь определялась не богатством недр, а капризами моря, песков и муссонов. Катар, Бахрейн, семь эмиратов будущих ОАЭ, Саудовская Аравия, Оман и Кувейт представляли собой разрозненные племенные территории, где люди просто выживали. Экономика была примитивной, зависимой от природы и сезонных занятий. Нефть, которая позже превратила регион в глобального игрока, тогда ещё спала глубоко под землёй и морским дном.
Жемчужный промысел — дыхание прибрежных эмиратов
Главным источником дохода для большинства прибрежных территорий был жемчужный промысел. Бахрейн считался признанной мировой столицей естественного жемчуга. За ним следовали Катар, Дубай, Абу-Даби, Шарджа и Кувейт. По данным британского политического резидента Джона Лоримера в его «Gazetteer of the Persian Gulf» (1908–1915), в начале XX века в регионе работало до 74 тысяч ныряльщиков на тысячах традиционных судов-доу. В Бахрейне в 1905 году в промысле участвовало 917 лодок и более 17 500 мужчин. Дубай отправлял в море 335 судов, Абу-Даби — 410, Доха — 350.
Сезон длился с мая по сентябрь. Ныряльщики — часто рабы или наёмные работники из Персии, Белуджистана и Восточной Африки — погружались до 50–60 раз в день на глубину 15–20 метров, задерживая дыхание на минуту и больше. Условия были чудовищными: жара, акулы, баротравмы, болезни. Питание — финики и вода. Доход делили крайне неравномерно: владельцы лодок и купцы-таваши забирали львиную долю. Простой ныряльщик часто заканчивал сезон в долговой кабале.
Этот промысел давал до 80–90 % доходов прибрежных эмиратов. Жемчуг из Залива ценился по всему миру — от Лондона до Бомбея. Но в 1930-е годы японский культивированный жемчуг и Великая депрессия практически уничтожили отрасль. Для многих семей это стало настоящей катастрофой.
Торговые порты: Дубай, Бахрейн и Кувейт как посредники
Не все зависели только от жемчуга. Дубай уже тогда был важным перевалочным пунктом для торговли между Индией, Персией и Африкой. Купцы из семьи Мактум и другие торговые кланы занимались реэкспортом: ввозили золото, ткани, чай, специи и отправляли дальше. Бахрейн сочетал жемчужную торговлю с посредничеством. Кувейт славился строительством морских судов и торговлей с Индией и Ираком.
Эти порты жили как классические торговые хабы: маленькие форты, оживлённые рынки, дома из кораллового камня или глины. Богатые купцы строили ветряные башни (барджиль) для охлаждения. Однако большинство населения обитало в очень скромных условиях. Экономика была сезонной и нестабильной — зависела от мировых цен и политической обстановки.
Саудовская Аравия: паломничество и бедуинская жизнь
Внутренняя Аравия жила совсем иначе. В Неджде и Хиджазе (центральная и западная части будущей Саудовской Аравии) основным источником дохода для правящей семьи Саудитов были налоги с паломников в Мекку и Медину. В 1920–1930-е годы доходы от хаджа составляли до 80 % бюджета Хиджаза. Внутренние районы оставались землёй кочевников-бедуинов. Основное занятие — разведение верблюдов, овец и коз. Пастбища зависели от редких дождей. В засушливые годы целые племена голодали.
Бедуины жили в чёрных шатрах из козьей шерсти. Мужчины пасли стада, женщины занимались домашним хозяйством. Общество было строго племенным. Набеги (газу) на соседей считались нормой. Жизнь была свободной, но невероятно тяжёлой.
Оман: морская торговля и финиковые сады
Оман занимал особое положение. Благодаря историческим связям с Восточной Африкой (Занзибар долгое время был частью Омана) оманцы активно торговали финиками, гвоздикой, слоновой костью. После потери африканских владений экономика ослабла, но морская торговля оставалась основой. Внутренний Оман жил за счёт сельского хозяйства в плодородных долинах вокруг гор Джебель-Шамс. Финики были одним из главных экспортных товаров.
Повседневная жизнь: нищета, болезни и племенной порядок
Уровень жизни был крайне низким. Детская смертность достигала ужасающих цифр. Малярия, трахома, дизентерия и туберкулёз были обычными болезнями. Современной медицины практически не существовало. Образование получали только дети элиты в коранических школах. Общество держалось на племенной иерархии. Шейхи и вожди обладали реальной властью. Рабство существовало официально до 1960-х годов (в Саудовской Аравии до 1962-го).
Великая депрессия 1929–1933 годов и японская конкуренция нанесли тяжёлый удар. К началу 1930-х многие семьи голодали. Именно в этот момент геологи начали искать нефть.
Конец старого мира
Нефть пришла не как дополнение, а как полная смена эпохи. Она застала регион в состоянии глубокого экономического упадка. Жемчужный промысел умирал, торговля сокращалась, кочевники едва сводили концы с концами. То, что сегодня мы называем странами Залива — одни из богатейших государств планеты — родилось буквально из песка и чёрного золота всего за два-три поколения.
Но старый мир оставил глубокий след: торговый дух, племенную сплочённость, умение выживать в самых тяжёлых условиях. Без понимания того, какой была жизнь до нефти, невозможно понять, почему сегодняшние правители региона так дорожат стабильностью и так боятся потерять то, что получили так неожиданно и так быстро.
