Первая мировая война не только перемалывала армии на фронтах, но и заставила в движение целые народы. Российская империя, принявшая на себя главный удар Центральных держав на Восточном фронте, столкнулась с таким масштабом вынужденных миграций, какого не знала ни одна предыдущая война. К 1917 году в тыловых губерниях оказались миллионы людей, потерявших дома, имущество и привычный уклад жизни. Это были не только беженцы из прифронтовой полосы, но и военнопленные, трудовые мигранты и спасавшиеся от геноцида. По оценкам современных историков, общая численность перемещённых лиц превысила шесть миллионов человек — почти пять процентов населения империи. Британский исследователь Питер Гатрелл в фундаментальной книге «A Whole Empire Walking» (1999) назвал это «великим переселением народов» внутри одной страны, подчёркивая, что война разрушила не только границы, но и привычную этническую карту государства.
Правительство и общественные организации — прежде всего Татьянинский комитет под патронатом великой княжны Татьяны Николаевны — пытались организовать помощь, но масштабы катастрофы опережали любые усилия. Люди ехали в товарных вагонах, шли пешком, умирали от тифа и холеры по дороге. И всё это — на фоне Великого отступления 1915 года, когда русская армия оставляла Польшу, Прибалтику и часть Белоруссии.
Беженцы с западных окраин: поляки, латыши, евреи и другие
Главный поток составили беженцы из западных губерний самой империи. Летом 1915 года, после прорыва немцев у Горлицы, началась массовая эвакуация. К концу 1915 года, по данным Татьянинского комитета, в тылу находилось уже около 480 тысяч поляков, 320 тысяч латышей, 204 800 евреев и 89 600 эстонцев. К январю 1917 года официальная статистика фиксировала 4,9 миллиона беженцев, а с учётом незарегистрированных — более шести миллионов.
Поляки составляли самую крупную группу. Из Царства Польского, где бои шли особенно ожесточённо, люди уходили целыми деревнями. Латыши из Курляндии и Лифляндии потеряли почти всё: немцы сожгли сотни хуторов. Евреи, которых раньше держали в черте оседлости, впервые получили возможность легально расселяться по всей империи — трагедия войны неожиданно разрушила одно из самых позорных ограничений царского режима. Литовцы, белорусы и украинцы из прифронтовых уездов тоже влились в этот поток, хотя точных цифр по ним меньше.
Гатрелл подчёркивает, что беженство было не только следствием наступления противника, но и результатом политики самой русской армии: политика «выжженной земли» и подозрительность к «ненадёжным» национальностям приводили к принудительным выселениям. Люди шли на восток — в центральные губернии, на Урал, в Поволжье и даже в Сибирь. В Самаре беженцы составляли до 30 процентов населения, в Пскове и Екатеринославе — до 15 процентов. Это был настоящий демографический взрыв, который изменил облик русских городов и сёл.
Военнопленные Центральных держав: немцы, австрийцы, венгры, турки
Отдельной и очень заметной группой стали военнопленные. Русская армия пленила около 2,4 миллиона солдат и офицеров противника. Это были преимущественно подданные Австро-Венгрии (чехи, словаки, венгры, хорваты, сербы), немцы из кайзеровской армии и османские турки.
Их распределяли по лагерям по всей стране — от европейской части до Сибири и Средней Азии. Славянские военнопленные (чехи, словаки) часто получали более мягкий режим и даже формировали национальные легионы, которые позже сыграли свою роль в революционных событиях. Немцы и венгры отправлялись дальше на восток. Турки попадали в основном на Кавказ и в Туркестан.
Военнопленные работали на лесозаготовках, железных дорогах, в шахтах. Их присутствие было настолько массовым, что в некоторых уездах они составляли заметную часть трудоспособного населения. Это была вынужденная «миграция» под конвоем, но она оставила след в культуре и экономике: многие пленные остались в России после войны, женились, влились в советское общество.
Китайские рабочие: «жёлтый» вклад в русскую оборону
Не все мигранты были жертвами войны. Часть приехала добровольно — на заработки. Речь о китайских трудовых мигрантах. Из-за массовой мобилизации в русской армии возник острый дефицит рабочих рук на стройках и в промышленности. Правительство пошло на беспрецедентный шаг: в 1915–1917 годах через Харбин в Россию ввезли около 70–80 тысяч китайцев (по некоторым оценкам, до 100 тысяч).
Их направляли на строительство Мурманской железной дороги, Северной железной дороги, на уральские заводы, в шахты. Китайцы работали на укреплении позиций Юго-Западного фронта, в лесах и на рудниках. Вербовка шла через агентов в Маньчжурии, транспорт — по КВЖД. Для них даже вводили упрощённый паспортный режим.
Это была самая крупная организованная трудовая миграция в истории Российской империи. Китайцы жили в бараках, получали скромную плату, но их труд реально помогал держать фронт. Многие погибли от болезней и тяжёлых условий, однако именно они позволили частично компенсировать нехватку русских рабочих.
Армяне, спасающиеся от турецкой резни
Ещё одна трагическая страница — армянские беженцы. Во время геноцида 1915 года в Османской империи сотни тысяч армян спасались бегством в русские пределы. Уже в конце 1914 — начале 1915 года в Закавказье (Ереванская и Тифлисская губернии) перебрались 49,8 тысячи человек. К маю 1915-го число превысило 200 тысяч. К концу 1916 года на Кавказе находилось 373,5 тысячи армянских беженцев.
Русская армия, наступавшая в Западной Армении, эвакуировала целые деревни. Люди шли через горы, теряя детей и стариков. Многие нашли приют в русских городах Кавказа, некоторые двинулись дальше — в центральную Россию. Это была одна из самых масштабных гуманитарных операций того времени: Россия, сама истекавшая кровью, принимала и кормила тысячи людей, спасавшихся от турецких ятаганов.
