Существует легенда, что после революции большевики составили списки «запрещённых» русских фамилий — дворянских, поповских, слишком религиозных. Носителей якобы заставляли менять их под угрозой репрессий. Звучит драматично, как и всё, связанное с первыми годами советской власти. Но архивы и документы рисуют другую картину. Прямых запретов на фамилии не было. Наоборот, в марте 1918 года Совнарком под руководством Ленина издал декрет «О праве граждан изменять свои фамилии и прозвища» — и это открыло шлюзы для массовой смены. Запрета не ввели, но создали условия, когда многие сами бежали от старых фамилий.
Декрет, который развязал руки
Представьте: до революции сменить фамилию — целая эпопея. Нужно разрешение царя или Сената, куча бумаг, деньги. Дворяне иногда милостиво жаловали новую, а простому человеку — почти невозможно. А тут — бац! — декрет от 4 марта 1918 года. Любой гражданин старше 16 лет мог подать заявление в ЗАГС, заплатить небольшую пошлину, опубликовать объявление в газете — и готово. Новая фамилия официально твоя.
По данным историков, это было ответом на поток ходатайств. Люди хотели избавиться от неблагозвучных прозвищ вроде Гнида или Беспятый, от «каторжных» кличек или просто от напоминаний о старом мире.
Почему именно «поповские» и дворянские вызывали вопросы
Религиозные фамилии — отдельная история. В дореволюционной России семинаристам и священникам часто давали «красивые» фамилии: Богословский, Преображенский, Рождественский, Троицкий. Или прямо по церкви: Попов, Дьяконов, Колокольников. Такие фамилии сразу выдавали происхождение из духовного сословия — а в 1920-е духовенство объявили «классовым врагом».
Прямого запрета не было, но давление ощущалось. В комсомоле и партии рекомендовали менять «поповские» фамилии — чтобы не компрометировать коллектив. По воспоминаниям современников, сыновья священников, поступая в вузы или на работу, часто брали нейтральные: от материнской или просто выдуманные. Фамилии вроде Святошин, Боголюбов, Ангелов стали редкостью в партийных списках.
Тамара Левченко: как фронтовая медсестра чуть не увела Леонида Брежнева из семьи
Дворянские тоже под ударом. Окончания на -ский/-цкий (Волконский, Трубецкой) ассоциировались с польской шляхтой или русским дворянством. Многие потомки эмигрировали или скрывали происхождение. В 1920-е такие фамилии не запрещали, но носитель автоматически попадал под подозрение — «бывший».
Неблагозвучные: от стыда к новой жизни
Самая массовая смена — из-за звучания. До революции крестьянам давали фамилии по прозвищам: Худяков, Дураков, Голодранов. Помещики иногда насмехались, присваивая унизительные. После 1917-го люди хлынули в ЗАГСы. По данным из архивов (публикации в «Вестнике архива Президента РФ»), в 1920-е тысячи меняли фамилии вроде Пьяников на Трезвов, Бездомный на Домов.
Нет списков запрещённых — но есть статистика: в Москве и Петрограде за первые годы сменили фамилии десятки тысяч. В деревне медленнее — там паспортов не было до 1930-х.
Новые фамилии: от революции до абсурда
Свобода породила моду на «пролетарские» фамилии. Появились Электрификация, Трактор, Индустрия. Или аббревиатуры: Вилен (Владимир Ильич Ленин).Вожди поощряли — мол, рвём с прошлым.
Но и здесь без принуждения. Хотя в 1930-е, с паспортизацией, контроль усилился: фамилию меняли только с разрешения НКВД.
