Любимые советские фильмы мы знаем чуть ли не наизусть. Но то, что мы видим на экране, — лишь бледная тень режиссёрских замыслов. Цензура в СССР была не только институтом приёмных комиссий, но и внутренним голосом самих авторов, которые под нажимом начальства или из желания «не ударить в грязь» безжалостно резали отснятый материал. Политические намёки, эротика, «неправильное» отношение к алкоголю — всё летело в корзину. Рассказываем, какие сцены из культовых комедий и драм мы так и не увидели.
Политическая бдительность: от Сталина до Кастро
Самые жёсткие правки касались того, что могло быть истолковано как намёк на власть или её кумиров.
В комедии Леонида Гайдая «Кавказская пленница» была сцена, где самонадеянный жених товарищ Саахов представал в кителе и военных сапогах. Камера снимала его снизу вверх — в излюбленной позе Сталина: рука за китель, усы, кавказский профиль. Композитор Александр Зацепин позже вспоминал, что партийным деятелям намёк на «деспотов в южных республиках» показался крамольным. Кадры вырезали.
В другой гайдаевской ленте, «Иван Васильевич меняет профессию», царь Иван Грозный на вопрос милиционера о месте жительства сначала отвечал: «Москва, Кремль». Цензоры возмутились: в Кремле сидят не цари, а законные представители трудового народа! В итоге фраза превратилась в безобидное «в палатах».
Иногда правки вносились уже перед телевизионным показом. Из «Операции „Ы“ и других приключений Шурика» исчезла фраза: «Надо, Федя, надо». Председатель Гостелерадио Сергей Лапин заподозрил в ней намёк на Фиделя Кастро — в кулуарах ЦК кубинского лидера называли «Федей». Шутка оказалась слишком острой.
Дошло до абсурда в фильме-катастрофе «Экипаж». Режиссёр Александр Митта снял финальную сцену, в которой командир экипажа Андрей Тимченко (Георгий Жженов) умирал во сне, встречая во сне фронтовых друзей и вновь поднимаясь в небо. Митта был в восторге от игры Жженова. Но чиновники Госкино предупредили: сцена может не понравиться высокопоставленным зрителям из Политбюро. Вспомнили инцидент с фильмом Андрея Смирнова «Верой и правдой» (1979), где Леонид Брежнев возмутился смертью старого архитектора: «Что вы мне показываете, как старики умирают? На что намекаете?!»
Митта поддался на уговоры и вырезал сцену. Позже он горько жалел об этом: «Картина пролежала бы полгода и вышла на экран. А я только спустя годы понял, что, позволив убрать сцену с Георгием, мы допустили огромное упущение».
Никакой «клубнички»: борьба с голыми ляжками и аквариумом
Советским чиновникам от искусства казалось недопустимым культивирование эротики. Поэтому из фильмов удалялись почти любые «непристойные» сцены. Например в гайдаевском «Иване Васильевиче» был вырезан крупный план, показывавший ручку из квартиры Шпака – ту самую, которую Милославский затем подарил шведскому послу. Как оказалось, мужчин заинтересовала не сама заграничная диковинка, а изображенная на ней полубнажённая девушка.
Немало отснятого материала «пропало» из фильма «Белое солнце пустыни», который поначалу носил более фривольное название «Спасите гарем». В частности, цензура не пропустила кадры с обнажёнными жёнами Абдуллы. Женщины прятались в баке, который поджёг их муж. Почувствовал жар, им пришлось вылезти, сбросив с себя одежду. Жён Абдуллы играли непрофессиональные актрисы, поэтому нелегко было уговорить их сняться в подобной сцене. Женщины выдвинули условие – минимум мужчин на съёмочной площадке. Однако, как оказалось, актрис можно было и не смущать – все эти кадры режиссёр Владимир Мотыль вырезал по настоянию приёмной комиссии. Та же судьба постигла сцену, в которой жена Сухова Катерина Матвеевна переходит ручей, задрав подол юбки – «голые ляжки» героини сочли неприличными.
Полноценная постельная сцена была снята для фильма «Экипаж». В ней участвовали бортинженер Игорь (Леонид Филатов) и стюардесса Тамара в исполнении Александры Яковлевой. Яковлева не постеснялась раздеться, но в итоге от сцены остались лишь кадры, в которых обнажённую Тамару видно сквозь аквариум. В общей сложности из фильма было вырезано 80% «пикантных» кадров. Однако даже то, что осталось, возмущало некоторых телезрителей.
Пьянство — это не смешное поведение
Ещё одна «скользкая» тема в советском кино была связана с употреблением алкоголя. Несмотря на обильное присутствие на экранах застолий и возлияний, иногда киночиновники всё же пытались ограничить «алкогольную пропаганду». В той же «Кавказской пленнице» из знаменитой песни «Если б я был султан» был вырезан куплет, в котором три жены наливают герою «по сто». Так что в существующей версии «султан» в исполнении Юрия Никулина оказался трезвенником.
Пострадал от «антиалкогольных» правок и фильм «Белое солнце пустыни». В заключении генеральной дирекции и редакционной коллегии ВТО содержалась рекомендация: «предельно сократить сцены пьяного угара Верещагина».
Особенно много сцен пьянства было изъято из фильмов в середине 1980-х годов, когда после двух десятилетий роста алкоголизма в стране развернулась «борьба за трезвость». Сцены застолий пропали из уже выпущенного фильма «Покровские ворота». А в фильме «Кин-Дза-Дза» авторам пришлось заменить чачу в бутылке у студента Гедевана на уксус.
Фильм Владимира Меньшова «Любовь и голуби» претерпел трансформации на стадии окончательного монтажа. «Алкогольных» сцен в ленте было куда больше, но председатель худсовета Александр Зархи объяснил Меньшову, что пьянство – это «трагедия народа, а не смешное поведение». Поэтому многие сцены подверглись купированию. Например, случайный прохожий, заметивший оставленные героями на пирсе шесть недопитых кружек пива, не просто брал кружку в руку, а опустошал все кружки одну за другой. Пропали из фильма и многие колоритные сцены с пьяницей дядей Митей.
