Хозяин леса, которого нельзя называть
Самый яркий пример языческого табу — медведь. Его исконное индоевропейское имя восходит к корню *r̥kÞos (отсюда греческая «арктос» и название Арктики). Но произносить его вслух древние славяне боялись. Медведь воспринимался как хозяин леса, могущественный дух, а то и предок-покровитель. Прямое обращение к нему считалось дерзостью, способной разгневать зверя и навлечь беду на охотников и всю общину.
Вот почему в ход пошли описательные прозвища: «хозяин», «косолапый», «лесовик», «мохнач», а также тот самый «медведь» — искусственно составленное слово со значением «тот, кто ест мёд». Со временем и этот эвфемизм перестал восприниматься как замена, и тогда северные охотники придумали новые: «Потапыч», «лесник» или просто «он». Запрет был настолько силён, что распространялся и на «свиту» хозяина: рыбаки в пути избегали упоминать лису и зайца, чтобы не навлечь бурю или неудачу в промысле.
Не тревожь мёртвых и не зови нечистого
Сфера смерти и загробного мира была окружена ещё более строгими табу. Имя покойного после его кончины становилось запретным, особенно в период траура (до сорока дней). Вместо него использовали эвфемизмы: «покойный», «усопший», «новопреставленный», а в некоторых регионах — странное ничего не значащее имя-заместитель «Макарушка».
Нечистую силу тоже старались не называть прямо. «Чертаться или лешкаться, т. е. упоминать слова: черт, леший, водяной и пр. почитается великим грехом и притчами болезней», — свидетельствуют этнографические записи. При произношении слова «черт» многие крестились, а услышав в ругани «черт с тобой», собеседник отплёвывался. Крестьяне верили: «Лучше скверное слово сказать, чем лешего поминать, который везде льнет». Поэтому черта называли «шут», «тот», «лысый дидько» — лишь бы не призвать нечистую силу по-настоящему.
Царский указ против «матерныя лаи»
С принятием христианства языческие по своему происхождению матерные слова также попали под запрет. Уже в конце XV века великий князь Василий III ввёл ограничения на бранные выражения. Иван Грозный велел «кликать по торгам», чтобы московиты «матерны бы не бранились и всякими б непотребными речами скверными друг друга не укоряли». А в 1648 году царь Алексей Михайлович издал указ, предписывающий «матерны и всякою непотребной лаею не бранилися», под страхом «великой опалы и жестокого наказанья». Пётр I, в свою очередь, за богохульство (а тогда «непотребные» выражения приравнивались к нему) грозил опалой.
Неофициальный запрет на использование мата в печати ввели в XVIII веке. В XIX веке с появлением государственной цензуры подобная лексика уже не пропускалась в печатные издания — так и родилось выражение «нецензурная брань».
Почему запреты живучи?
Советская цензура также не допускала мат в публичное пространство, хотя в быту, по свидетельствам филологов, его использовали не меньше, чем сегодня. Лингвист Максим Кронгауз отмечал, что в СССР существовало множество негласных табу на употребление нецензурной лексики: в присутствии женщин, детей, в официальной обстановке.
Филолог Анатолий Баранов объясняет: «Запреты нужны, иначе мат не будет матом. В русской культуре есть сильное табуирование мата, это имеет серьезные культурные основания, именно поэтому эта лексика и обладает такой эмоциональной стилистической выделенностью».
История русских языковых запретов — это не просто список слов, которые нельзя было произносить. Это ключ к пониманию нашего мировоззрения: от магического страха перед лесным хозяином до государственной цензуры, от крестьянских суеверий до современных законов.
