В 1939–1945 годах Советский Союз действительно поставлял вооружение за рубеж — как на коммерческой основе, так и в рамках межгосударственных соглашений, где политическая составляющая была не менее важна, чем финансовая. Но здесь нужно провести важную границу: между обычной торговлей оружием, военной помощью, передачей техники союзным режимам, поставками в рамках политических договорённостей и прямым использованием советского вооружения иностранными формированиями.
Почему во время войны СССР почти не был классическим экспортёром оружия
Советская военная промышленность в годы войны работала прежде всего на фронт. После катастрофы 1941 года, эвакуации предприятий, потери огромных территорий и тяжелейшего дефицита ресурсов у Москвы не было пространства для широкого оружейного экспорта в том смысле, в каком это практиковали, например, Соединённые Штаты или Великобритания. Вся структура советского производства была ориентирована на предельную внутреннюю мобилизацию.
Поэтому в годы войны СССР не формировал полноценный мировой рынок сбыта оружия. Если поставки и шли, то либо в страны и движения, имевшие прямое военно-политическое значение для самой Москвы, либо в рамках ограниченных соглашений с соседними государствами, либо как часть более сложной дипломатической игры. Именно поэтому вопрос о «странах-покупателях» лучше рассматривать не по шаблону холодной войны, а через конкретные эпизоды.
Монголия: самый близкий и понятный случай
Если искать государство, которое в годы Второй мировой войны действительно было тесно связано с советскими поставками вооружений и при этом выступало не только как политический клиент, но и как участник конкретных договорных отношений, то прежде всего следует назвать Монгольскую Народную Республику.
Монголия была стратегическим союзником СССР на дальневосточном направлении. После боёв на Халхин-Голе эта связь только укрепилась. В годы войны Улан-Батор оказывал Советскому Союзу значительную помощь — от поставок скота, шерсти и продовольствия до финансирования отдельных военных колонн и эскадрилий. Известны, в частности, танковая колонна «Революционная Монголия» и авиационная эскадрилья «Монгольский арат», созданные на монгольские средства.
С формальной точки зрения это не всегда выглядело как классическая покупка в рыночном смысле. Но именно Монголия была тем государством, которое фактически оплачивало создание и передачу вооружений, предназначенных для использования Красной армией или союзными структурами. Здесь важен сам принцип: советское оружие выступало объектом межгосударственного финансирования и передачи. По документам, опубликованным в сборниках по советско-монгольским отношениям, это был один из наиболее очевидных и хорошо зафиксированных случаев.
Тува: формально отдельное государство, фактически союзный тыл
Похожим, хотя и более своеобразным случаем была Тувинская Народная Республика, до 1944 года формально сохранявшая государственную отдельность. В историографии Тува обычно воспринимается как почти неотделимый союзник СССР, но юридически это всё же было самостоятельное государственное образование, признанное Советским Союзом и Монгольской Народной Республикой.
Тува с первых дней войны выступила на стороне СССР. Она передавала золото, сырьё, лошадей, обмундирование, продовольствие, а позднее — добровольцев. Вопрос о прямых закупках советского оружия Тувой освещён хуже, чем монгольский пример, но в более широком смысле речь тоже шла о финансируемом союзническом военном взаимодействии, где советская военная техника и вооружение могли передаваться на основе межгосударственной координации, а не просто безвозмездного дара.
Впрочем, здесь особенно важно не преувеличивать. Тува не была крупным покупателем оружия, и говорить о ней как о полноценном участнике международного рынка вооружений было бы неверно. Но как особый случай в рамках войны её нельзя совсем исключать из разговора.
Китай: не Вторая мировая в узком смысле, а длинная война в Азии.
Самый сложный и одновременно самый важный сюжет — Китай. Масштабные советские поставки вооружений Китаю начались ещё до официального вступления СССР во Вторую мировую войну на европейском театре — в период японо-китайской войны, особенно после 1937 года. Именно тогда, по советско-китайскому договору о ненападении и последующим соглашениям, СССР начал крупные поставки самолётов, артиллерии, танков, боеприпасов и военных материалов правительству Чан Кайши.
Эти поставки подробно исследованы как в российской, так и в западной историографии — достаточно назвать работы Михаила Мельтюхова, публикации документов по советско-китайским отношениям, а также исследования о советской помощи Китаю в войне с Японией. По характеру они были смешанными: часть шла в кредит, часть — в счёт межгосударственных расчётов, часть сопровождалась военно-технической помощью и направлением советских специалистов.
Если же брать Вторую мировую в широком, а не только европейском понимании, именно Китай был крупнейшим получателем советского оружия в конце 1930-х — начале 1940-х годов. Но здесь редакторская точность требует оговорки: пик этих поставок пришёлся на период до июня 1941 года, а после заключения советско-японского пакта о нейтралитете и изменения общей дипломатической конфигурации интенсивность помощи снизилась. Тем не менее Китай — безусловно один из ключевых адресатов советского вооружения в военные годы.
Республиканская Испания: не Вторая мировая, но важная предыстория
На первый взгляд Испания не относится к теме, поскольку гражданская война там завершилась до начала мировой войны в Европе. Но без испанского опыта трудно понять саму модель советского оружейного экспорта накануне 1940-х годов. Именно в Испании СССР отработал схему, которая затем в ограниченном виде могла использоваться и дальше: поставки танков, самолётов, артиллерии и стрелкового оружия союзному режиму в обмен на политическую лояльность, валютные и золотые расчёты, а также стратегическое влияние.
Как показали исследования Анхеля Виньяса, Джеральда Хоусона и российских историков, поставки оружия Испанской республике носили отнюдь не благотворительный характер. За них расплачивались испанским золотым запасом, вывезенным в СССР. Формально это не относится к самой Второй мировой войне, но задаёт важную рамку: советская практика продажи и передачи оружия в 1930-е не была мифом, она существовала — просто в годы большой войны её масштабы резко сократились.
Польские, чехословацкие и югославские формирования: не покупатели, а вооружённые союзники
Нередко в подобный перечень ошибочно включают польские, чехословацкие, югославские, румынские или французские части, сформированные на советской территории или вооружённые Красной армией на позднем этапе войны. Это неверно. Такие формирования действительно получали советское стрелковое оружие, артиллерию, танки, автомашины и боеприпасы, но речь в их случае шла не о рыночной покупке, а о снабжении союзных армий и политически близких военных структур.
Армия Людова в Польше, 1-я польская армия, чехословацкий корпус Людвика Свободы, части будущей югославской армии Тито — все они так или иначе использовали советское вооружение. Однако называть их покупателями значило бы искусственно натягивать современную логику военно-технического сотрудничества на условия тотальной войны. Здесь действовал другой принцип: СССР вооружал тех, кого считал будущим политическим и военным партнёром в освобождённой Европе.
