В советское время было не принято писать о том, какую роль в создании оборонного щита страны сыграли военнопленные специалисты из Германии. Разработка атомной бомбы, первых баллистических ракет, реактивных боевых самолётов долгие годы преподносилась исключительно как заслуга советских учёных и инженеров. Лишь в последние десятилетия мы начинаем узнавать, что без помощи пленных немцев — и, разумеется, советской разведки — этот рывок вряд ли был бы столь стремительным.
Охота на специалистов
В финале Второй мировой войны США и СССР развернули настоящую охоту за немецкими специалистами, создававшими для Гитлера «оружие возмездия» — ракеты Фау-1 и Фау-2, реактивные самолёты и атомную бомбу. Американцы оказались в выигрышном положении: им досталась гораздо большая часть Германии, чем советской зоне оккупации. К тому же многие немецкие инженеры в последние дни войны стремились пробиться на запад, чтобы сдаться именно американцам, а не Красной армии.
Самый яркий пример — конструктор ракет Фау-2 Вернер фон Браун, совершивший долгий и опасный рейд из Тюрингии в Баварские Альпы. Впоследствии он стал в США генеральным конструктором уникальных ракет «Сатурн-5» и одним из руководителей лунной программы «Аполлон».
Однако и Советскому Союзу досталась немалая часть интеллектуального наследия Третьего рейха. Уже 8 мая 1945 года академик Игорь Курчатов передал Лаврентию Берии, возглавлявшему советский атомный проект, список немецких учёных-ядерщиков, которых следовало найти и привлечь к сотрудничеству. А летом того же года в советской оккупационной зоне были выявлены и взяты в разработку специалисты по ракетной технике и реактивной авиации.
Интеллектуальная мощь Третьего рейха на службе СССР
Среди немецких физиков-ядерщиков первое место по праву принадлежит Манфреду фон Арденне — выдающемуся изобретателю, одному из «отцов» советской водородной бомбы, дважды лауреату Сталинской премии. Николаус Риль, возглавивший производство обогащённого урана для первой советской атомной бомбы, удостоился не только Сталинской премии 1-й степени, но и звания Героя Социалистического Труда, а также ордена Ленина. В 1955 году ему позволили выехать не в ГДР, как большинству немецких коллег, а в ФРГ. Лауреат Нобелевской премии Густав Герц (племянник великого физика) также получил Сталинскую премию. Эти награды лучше любых слов свидетельствуют о том, насколько высоко советское руководство оценивало вклад немецких военнопленных учёных в создание ядерного щита страны.
Группу немецких ракетчиков в СССР возглавил Хельмут Герттруп, в годы войны руководивший одним из отделов ракетного центра в Пенемюнде. Любопытно, что изначально он вместе с фон Брауном сдался американцам, но советские разведчики, действовавшие в американской зоне оккупации, сумели перевербовать его ещё в 1945 году. Позднее Герттрупу также разрешили вернуться в ФРГ.
Советским компетентным органам удалось заполучить и главного конструктора реактивных двигателей авиационной фирмы «Юнкерс» Альфреда Швайбе, а также конструктора реактивных авиадвигателей фирмы BMW доктора Престеля.
Под руководством этих специалистов трудились сотни их соотечественников. Согласно распоряжению Совета Министров СССР от 17 апреля 1946 года, до октября того же года на завод №145 в посёлке Красная Глинка Куйбышевской области предстояло перевезти 250 инженеров и конструкторов и 240 рабочих-двигателистов из Дессау, а также 150 инженеров и 200 рабочих из Унзебурга.
Немцы жили в отдельных посёлках и санаториях, вместе с семьями. Они находились под охраной, но режим содержания был сравнительно льготным. Для них устраивали «туристические» выезды — например, в Москву, в Большой театр. Для детей немецких специалистов по реактивным двигателям в Красной Глинке, как вспоминал заместитель главного конструктора Михаила Хруничева Е.М. Семёнов, работала школа с немецкими учителями.
Атомная и водородная бомбы, баллистические ракеты и реактивные истребители
Как же оценить вклад пленных немецких учёных в создание новейших систем вооружения, обеспечивших военный паритет после Второй мировой войны и, возможно, предотвративших Третью мировую? Он был весьма существенным. Без их содействия СССР рисковал безнадёжно отстать в гонке вооружений от США, а значит, соблазнить вероятного противника на нападение — ведь нападают не на сильного, а на того, кто кажется слабым.
Работы немецких физиков-ядерщиков помогли быстро наладить производство обогащённого урана и плутония, а также ускорили разработку водородной бомбы. Испытание первой советской атомной бомбы 29 августа 1949 года стало шоком для американских военных и, особенно, для разведывательных служб — они обнаружили его лишь по повышенной радиации в пробах воздуха над Тихим океаном. Ещё больший шок вызвало испытание первой советской водородной бомбы, приспособленной к сбрасыванию с самолёта, 12 августа 1953 года. Можно уверенно сказать: без содействия немецких специалистов (а также без профессиональной работы советских разведчиков) эти даты сдвинулись бы вправо на годы.
В ракетном НИИ-88 под началом Сергея Павловича Королёва работали 150 немецких специалистов. С их помощью в 1948 году удалось в точности воспроизвести и запустить советскую копию Фау-2 — ракету Р-1 (Сталин тогда дал указание не своевольничать, а максимально точно повторить немецкий образец). Немцы участвовали и в разработке более совершенных баллистических ракет: Р-5, запущенная в 1953 году, имела дальность полёта уже 1200 км. Они же стояли у истоков работ над межконтинентальной баллистической ракетой Р-7, которая в 1957 году (уже после их возвращения на родину) вывела на орбиту первый искусственный спутник Земли.
Немецкий реактивный двигатель Junkers JuMo-4 стал основным мотором для советских истребителей Як-15, Як-17, Як-19 и Су-9, а двигатель BMW-003C — для первого советского реактивного истребителя МиГ-9. Оба типа двигателей запустили в серию на советских заводах под наблюдением немецких конструкторов (ОКБ-1 во главе со Швайбе и ОКБ-2 во главе с Престелем) и силами немецких техников и рабочих.
Да и сами первые советские реактивные истребители во многом копировали немецкие образцы — как серийные, так и оставшиеся в проектах. Так, боевой Мессершмитт-262 стал прототипом Су-9, а компоновка МиГ-9 и первых реактивных «Яков» и «Ла» во многом заимствована у экспериментального истребителя Focke-Wulf Та-183.
