Архивариус из учётного отдела
Карьера Ежова развивалась стремительно, но старт её был более чем скромным. В 1927 году он перебрался в Москву вслед за женой, поступившей на учёбу. В столице будущий глава НКВД устроился на самую низшую должность в Центральном комитете — инструктора учётно-распределительного отдела. В его обязанности входило формирование личных дел партийных кадров. Как иронизируют историки, именно там Ежов в совершенстве овладел искусством сбора компромата — навыком, который вскоре сделает его незаменимым.
Уже через десять лет он сменит Генриха Ягоду на посту наркома внутренних дел. Причём предшественнику Ежов тоже подготовил «тёплое местечко» — собрал на него увесистое досье. Методы работы нового руководителя оказались столь эффективны, что вскоре под колпаком у «кровавого карлика» (как прозвали Ежова за низкий рост и жестокость) оказались едва ли не все члены ЦК.
Падение: от наркома до водника
Фортуна, однако, переменчива. К 1938 году тучи сгустились над самим Ежовым. Первым тревожным звонком стало его назначение наркомом водного транспорта — поначалу по совместительству, что явно указывало на потерю доверия. Через несколько месяцев Ежов сам попросил освободить его от обязанностей главы НКВД. А 10 апреля 1939 года он был арестован по стандартному для той эпохи набору обвинений: шпионаж и антисоветская деятельность.
В день ареста в квартире экс-наркома провели обыск. Результаты, зафиксированные в рапорте капитана госбезопасности Щепилова, впечатляют. В жилище обнаружили: пули, которыми были расстреляны Зиновьев и Каменев (своеобразный «сувенир» с казней), пистолеты, спрятанные в книжном шкафу, более сотни экземпляров «контрреволюционной литературы», а также внушительный арсенал алкоголя — полные и пустые бутылки с пшеничной водкой. Но главное, что интересовало следователей, — бумаги.
Сейф, который взломал Маленков
В личном сейфе Ежова хранилось то, что он коллекционировал всю жизнь: компромат. Как пишет Леонид Наумов в книге «Сталин и НКВД», в железном шкафу обнаружились личные дела на многих членов Центрального Комитета. В архиве наркома не нашлось материалов только на Молотова, Кагановича, Ворошилова и Хрущева. Зато остальные были представлены в изобилии.
Однако самую пикантную деталь раскрыл Георгий Маленков. Именно он распорядился вскрыть ежовский сейф. По словам Маленкова, которому вторит Александр Колпакиди («Щит и меч»), в тайнике наркома хранилась папка с грифом «Особой важности», адресованная лично Иосифу Сталину. Её содержимое, если верить мемуарам сына Маленкова, составляли материалы, доказывающие… связь вождя с царской охранкой.
Легенда о грузине из лагеря
Историк Александр Островский в книге «Кто стоял за спиной Сталина?» приводит подробности: в папке якобы лежали воспоминания некоего грузина, впоследствии сгинувшего в лагерях. Этот человек утверждал, что Сталин в молодости сотрудничал с охранкой. Слухи об этом ходили ещё до революции. В 1920-х годах меньшевик Ной Жордания публично обвинял Сталина, ссылаясь на рассказ Степана Шаумяна: тот был арестован в Тифлисе чуть ли не в первый день своего приезда, причём местонахождение Шаумяна якобы знал только будущий генсек.
Кем был тот таинственный грузин, Маленков-старший не уточнил. Да и сам факт существования подобного досье некоторые историки ставят под сомнение. Однако косвенные доказательства «коллекционной страсти» Ежова налицо. Он собирал компромат на Ягоду, на всех членов ЦК, и логично предположить, что глава государства в его картотеке — недостающий экспонат.
Судьба самого коллекционера сложилась трагически. На суде Ежов не просил пощады, но произнёс знаменательную фразу: «Я почистил 14 тысяч чекистов. Но огромная моя вина заключается в том, что мало их почистил». 4 февраля 1940 года приговор привели в исполнение.
Что касается легендарной папки на Сталина, то она, по всей вероятности, была уничтожена.
