Сегодня Мавзолей на Красной площади — одна из главных точек притяжения туристов и вечный камень преткновения для политиков. Одни требуют похоронить вождя «по-человечески», другие видят в этом покушение на историю. Но мало кто помнит, что спор о том, что делать с телом Ленина, вспыхнул еще в день его смерти. И именно Сталин, едва ли не в одиночку продавивший идею бальзамирования, предсказал Мавзолею судьбу мирового центра притяжения. Его пророчество сбылось с лихвой: через усыпальницу прошли уже больше ста миллионов человек.
«Некоторые товарищи» против «настоящего поповства»
Идея сохранить тело Ленина для истории родилась не после смерти вождя, а чуть раньше. В ноябре 1923 года, когда Ленин был еще жив, но уже безнадежно болен, Сталин в узком кругу обмолвился: «Некоторые товарищи считают, что с помощью современной науки можно надолго сохранить труп. Это нужно, чтобы позволить нашему сознанию привыкнуть к мысли, что Ленина среди нас все-таки нет».
Формально Сталин говорил от лица «некоторых товарищей», но, как позже отмечали историки, именно он стал главным лоббистом идеи. И не из сентиментальности. Как пишет исследователь Николай Капченко, выставление тела напоказ преследовало чисто пропагандистские цели: создать новую святыню для новой религии — культа вождя.
Но марксизм и культ личности — вещи несовместимые. И оппоненты нашлись сразу.
Главным противником выступил Троцкий. Он жестко заявил, что мумификация «с наукой марксизма не имеет ничего общего». Бухарин вторил: сохранение останков станет оскорблением памяти Ильича. Каменев пошел еще дальше, назвав затею «настоящим поповством». Для революционеров, десятилетиями боровшихся с религией, превращение вождя в мощи было кощунством.
Но Сталина эти аргументы не трогали. Он смотрел дальше.
«Идя навстречу желанию трудящихся»
Сторонников бальзамирования было меньше, но они были весомее. Надежда Крупская, вдова Ленина, не возражала. А главное — в дело вмешался «глас народа».
Как утверждал автор книги «Как умер Ленин» Юрий Лопухин, в ЦИК и партийные органы хлынул поток писем от простых граждан с требованием сохранить тело вождя. Люди, для которых Ленин был полубогом при жизни, не хотели отпускать его и после смерти.
25 января 1924 года Президиум ЦИК принял постановление о бальзамировании. В документе было специально оговорено: решение принято «идя навстречу желанию, заявленному многочисленными делегациями, и обращениям в ЦИК». Народ попросил — партия ответила.
А уже на следующий день открылся II Всесоюзный съезд Советов, где вопрос об увековечении памяти Ленина стал главным. Именно там Сталин произнес речь, которая оказалась пророческой.
Пророчество Сталина
Обращаясь к делегатам, Сталин сказал о «паломничестве к гробу товарища Ленина десятков и сотен тысяч трудящихся». И добавил: «Можете не сомневаться в том, что за представителями миллионов потянутся потом представители десятков и сотен миллионов со всех концов света».
В тот момент это могло показаться пропагандистским преувеличением. Но жизнь подтвердила правоту генсека.
Уже в первые два дня после открытия временного деревянного Мавзолея его посетили 35 тысяч человек. За полтора месяца — более 100 тысяч. Люди ехали со всей страны, чтобы проститься с вождем, а по сути — поклониться ему.
Миллионы у Кремлевской стены
К 50-летию Мавзолея, в 1974 году, счет посетителям перевалил за 77 миллионов. В 80-х годах цифра превысила 100 миллионов. Очередь к Мавзолею стала такой же достопримечательностью Москвы, как Кремль или Красная площадь.
В советских путеводителях писали: «И лишь одно в Москве постоянно, неизменно — очередь к Мавзолею Владимира Ильича Ленина». В этой очереди стояли рабочие с Урала, колхозники из Средней Азии, пионеры из Сибири и иностранцы со всего света. Первые зарубежные делегации попали в усыпальницу еще в январе 1924 года. С тех пор поток не иссякает.
Сегодня, конечно, мотивы другие. Мавзолей давно превратился в туристический объект. Иностранцы заходят туда не из идеологических соображений, а из чистого любопытства: увидеть то, что почти сто лет будоражит умы.
Сталин, предсказывая «десятки и сотни миллионов», вряд ли думал о туристах. Он говорил о паломниках новой веры. Но по сути оказался прав: Мавзолей стал местом, которое за век посетило больше людей, чем многие святые места старых религий. И споры вокруг него не утихают до сих пор.
