Стартовая цена: 15 миллионов
Ажиотаж начался еще на излете перестройки. В 1989 году авторитетный журнал Forbes с невозмутимым видом сообщил сенсацию: советское правительство выставляет на аукцион саркофаг с телом Ленина. Стартовая цена — 15 миллионов долларов. Новость, несмотря на ее абсурдность, подхватили мировые агентства, включая советское ТАСС. Позже в Forbes признались, что это была первоапрельская шутка, но джин был выпущен из бутылки. В обществе, где все стало товаром, идея «продать Ленина» уже не казалась такой нереальной.
«Рационализаторы» и западные «меценаты»
В начале 1990-х поток предложений стал всерьез обсуждаться в прессе и коридорах власти. Глава Калмыкии Кирсан Илюмжинов с присущим ему размахом пообещал выделить миллион долларов на переезд своего «земляка» вместе с Мавзолеем в Элисту. С Запада, почуяв возможность сенсационной покупки, поступило официальное предложение от Миннесотского университета (США). Американцы были готовы заплатить тот же миллион долларов за тело и уникальную лабораторию по его бальзамированию. В Кремле, понятное дело, это «предложение» даже не стали рассматривать всерьез.
Но настоящий полет фантазии развернулся в сфере коммерческих проектов.
Ленин как аттракцион: гастроли и Диснейленд
Слухи достигли такого накала, что поэт Андрей Вознесенский с изумлением прочел в одной из ведущих ирландских газет, будто тело Ленина уже продано и будет выставлено… в Диснейленде. Сумма сделки держалась в тайне, что придавало басне особый колорит.
Не отставали и отечественные «креативщики». Музыкант Стас Намин, предлагал нечто более масштабное: организовать мировые гастроли забальзамированного вождя. Его план напоминал турне рок-звезды: возить Ленина по столицам и крупным городам, выставляя за деньги. По расчетам Намина, такой «аттракцион» мог принести России до 2 миллиардов долларов. Эти средства, иронизировал музыкант, можно было бы направить на обеспечение старости тем, кто всю жизнь верил в ленинские идеалы.
Эпилог, который не случился
Конечно, ни один из этих сумасбродных проектов не был реализован. Мавзолей и его «обитатель» остались на Красной площади, превратившись из сакрального символа в вечный повод для споров. Но сама эта вакханалия предложений — от университета до Диснейленда — стала ярчайшим симптомом времени. Это была эпоха, когда границы между святым и продажным, между политикой и балаганом, казалось, полностью стерлись. И в этом рыночном хаосе тело главного революционера мира на короткий миг стало рассматриваться не как историческая реликвия или политический символ, а просто как очень необычный, но потенциально прибыльный актив.
