26 июня 1953 года в Кремле прогремел гром: Лаврентия Берию, всесильного маршала и главу МВД, арестовали прямо на заседании Президиума ЦК. Хрущёв, Маленков и военные во главе с Жуковым — всё по плану. Берию схватили, связали, вывезли из Кремля в накидке, чтобы не узнали. Никита Хрущёв в мемуарах «Время. Люди. Власть» вспоминал: боялись, что Берия выхватит оружие или вызовет своих. Но обошлось без стрельбы. А дальше — не Лефортово, не Бутырка, а специальный бункер. Почему? Берия знал слишком много секретов, его нельзя было сажать с обычными зэками. Место выбрали надёжное: подземный бункер штаба Московского военного округа.
Бункер вместо обычной камеры
Берия попал не в стандартный изолятор, а в бомбоубежище штаба МВО — подземелье с толстыми стенами, построенное для войны. Историки утверждают: это был бункер во внутреннем дворе здания на улице Грановского (ныне Романов переулок). Там же потом прошёл суд и привели приговор в исполнение.
Почему бункер? Безопасность на первом месте: Берия мог организовать побег или самоубийство, у него оставались сторонники в органах. Обычная тюрьма не подходила — риск слишком высок. Серго Берия в книге «Мой отец — Лаврентий Берия» писал: отца держали в изоляции, но без жестокости, которую он сам применял к другим.
Камера для бывшего наркома: не подвал с крысами
Условия содержания удивили бы любого, кто представляет сталинские тюрьмы. Камера — небольшая, но обставленная по-человечески: железная кровать с матрасом, стол, стул, даже книги и бумага для записок. Окна нет, свет искусственный, вентиляция работает. Берию кормили из офицерской столовой: суп, котлеты, чай — не баланда для зэков.
Серго Берия утверждал: отец получал нормальную еду, не голодал, мог писать письма и записки. Никаких пыток физических — только психологическое давление на допросах. Хрущёв в мемуарах намекал: Берию охраняли так строго, чтобы не покончил с собой, как раньше некоторые подследственные.
Охрана круглосуточная: генералы вместо надзирателей
За Берией следили не простые вертухаи, а элита: генерал-полковник Павел Батицкий (будущий маршал) и группа офицеров. Круглосуточно — у двери, в коридоре, с оружием. Батицкий потом лично расстрелял Берию. Охрана менялась, но всегда военные — доверенные Хрущёва и Маленкова.
Берия пытался играть: писал записки в Президиум ЦК, просил встречи, отрицал вину. Некоторые записки дошли — в них он клялся в преданности и обвинял обвинителей. Но ответа не дождался. Изоляция полная: ни прогулок, ни свиданий, только допросы.
Допросы: давление без кулаков
Следствие вёл генпрокурор Роман Руденко. Допросы — в том же бункере или рядом. Берию обвиняли во всём: шпионаж, измена, моральное разложение. По протоколам (опубликованным в сборнике «Дело Берии» МФД, 2012), он частично признавал, но винил подчинённых.
Серго Берия настаивал: отца не били, не пытали — в отличие от его жертв в 1930-е. Хрущёв косвенно подтверждал: нужно было чистое дело для суда. Но давление было: бессонница, угрозы, чтение показаний соратников.
Суд в бункере: финал без публики
Декабрь 1953-го — Специальное судебное присутствие Верховного суда СССР под председательством маршала Конева. Суд проходил в том же здании штаба МВО — для секретности. Без прокурора и адвокатов в классическом смысле, без публики. Берия держался уверенно: отрицал главные обвинения, просил слова.
Приговор — расстрел. 23 декабря 1953 года в бункере Батицкий исполнил: выстрел в лоб. Тело кремировали, прах — в безымянной могиле.
