Подкидыш, ставший сапожником
История Константина Жукова началась с тайны. Он был подкидышем. Младенца с запиской, где было лишь имя «Константин», приютила бездетная вдова Анна Жукова, давшая ему свою фамилию и отчество Артемьевич. Рано осиротев, он с восьми лет сам пробивал себе дорогу: ушёл из Стрелковки в село Угодский Завод, где стал учеником сапожника, попутно выполняя любую чёрную работу.
«С лёгким паром!»: что означает это пожелание у русских на самом деле
Женившись во второй раз на Устинье из своей же деревни (именно она родила будущего маршала в 1896 году), Константин в поисках лучшего заработка отправился в Москву. Там он устроился в мастерскую некоего Вейса. Но уже в 1906 году неожиданно вернулся домой.
Политическая ссылка или семейная драма?
Объяснение, которое Жуков-старший дал сыну, звучало героически: его «выслали» из Москвы за участие в демонстрациях против монархии. В своих воспоминаниях Георгий Константинович даже писал, что отец якобы знал фамилию Ленина уже в 1905 году — деталь, призванная подчеркнуть его политическую сознательность.
Однако современные историки, изучая архивы, не нашли этому подтверждения. Ни в полицейских документах, ни в судебных материалах следов «высылки» Константина Жукова не обнаружено. Авторы биографии «Жуков» Жан Лопез и Лаша Отхмезури прямо сомневаются в этой версии.
Настоящие причины отъезда
Именно поэтому некоторые историки считают, что Константин Артемьевич возвратился в Стрелковку по финансовым причинам. Дело в том, что к моменту своего отъезда в Москву Жуков-старший уже успел жениться во второй раз. Второй супругой вдового сапожника стала уроженка Стрелковки Устинья, которая в 1896 году и родила будущего маршала. Проживая в городе, Константин Жуков ежемесячно высылал семье 2-3 рубля. Устинья, скорее всего, была недовольна таким положением вещей. К тому же отец военачальника злоупотреблял спиртными напитками, расходы на которые Устинья не могла контролировать, находясь вдали от мужа.
История про высылку из Москвы Жукова-старшего известна исключительно со слов самого Георгия Константиновича. Может статься, что она была несколько приукрашена в мемуарах самим военачальником или редакторами для того, чтобы «создать» Жукову более подходящее происхождение. Тем более, что в последующие годы Константин Артемьевич ни в чем подобном замечен не был. Даже после революции 1917 года он безвылазно находился в своей родной деревне, сапожничал, занимался хозяйством. Там же, в Стрелковке, он и умер в 1921 году.
